Актриса Чулпан Хаматова: "Моя героиня должна была мыть унитазы"
известия: Несколько лет назад вы говорили, что разочаровались в российском кино. А за последнее время на экранах появились два сериала с вашим участием: "Дети Арбата" и "Гибель империи", скоро премьера "Греческих каникул", да и "Казус Кукоцкого" на подходе. Что изменилось?
Чулпан Хаматова: Ничего. Очарование так и не пришло. Просто методом проб и ошибок я нашла несколько хороших ролей. Как в "Детях Арбата", например. Хоть это и сериал, я считаю его одной из своих немногочисленных побед в кинематографе.
известия: Что вас привлекло в "Греческих каникулах"?
Хаматова: Греция. (Смеется.) К тому же у Веры Сторожевой снимались Рената Литвинова и Инга Оболдина - актрисы, которых я очень люблю. "Небо, самолет, девушку" я не видела, но все равно согласилась работать с этим режиссером, потому что доверяю вкусу Ренаты и Инги. И вот мои дети, мама и я получили "Греческие каникулы" в прямом и переносном смысле. Правда, в фильме я мало что поняла и героиню свою практически целиком переделала, за что благодарна Вере: она не стала настаивать на той жути, которая была написана в сценарии. Там была жуткая чернуха: героиня моет унитазы и плачет о неразделенной любви. Мы все это вычеркнули и оставили главное - моя героиня помогает главной героине найти любимого. Во время съемок я познакомилась с очень хорошими людьми, которые занимаются дайвингом. Они мне сказали, что дайвер никогда не ныряет один - как минимум двое. И тут я все поняла. В результате моя героиня стала дайвершей, работает в Греции, видит девочку, которая осталась одна в чужой стране, и, помня, что дайвер не ныряет в одиночку, кинулась ей помогать. Конечно, назвать эту роль серьезной или объявить, что это новое слово в кинематографе, нельзя, но по крайней мере мне было непротивно. В "Греческих каникулах" я снималась с удовольствием. Потому что бывает, что на съемки приходишь как на каторгу. И тогда я сразу затухаю, во мне умирают все способности. Я человек неконфликтный, поэтому не ругаюсь, не кричу, просто превращаюсь в плесень и тихо считаю дни до конца съемок.
известия: За границей продолжаете сниматься?
Хаматова: Да, недавно приехала из Германии, где с удовольствием сыграла девушку из Ингушетии. Учила ингушский язык.
известия: До этого для какой-то роли вы учили немецкий.
Хаматова: Немецкий я стала учить из упрямства. Просто фильм "Лунный папа" снимался девять месяцев, и, естественно, на съемках у нас было довольно много свободного времени. А так как половина группы говорила на немецком языке, они постоянно хохотали, а я чувствовала себя за бортом, то я начала учить язык с актерами, гримерами. Потом предложили сняться в немецкой картине, я еще подучила. Еще и еще. А затем меня позвали играть в немецком театре Виолу в "Двенадцатой ночи"...
известия: То есть вы легко соглашаетесь для роли учить иностранный язык?
Хаматова: Конечно, это же сразу добавляет лишнюю краску в твою работу. Вы когда-нибудь слышали ингушский язык? Я вообще не понимаю, как на нем женщины говорят. Он звучит, как будто лезвием ножа по кастрюле проводят. И даже играть ничего не надо, ингушский язык сам все объясняет.
известия: Вы довольны своими работами за границей?
Хаматова: Так же как в России. В кино я вообще ничем не довольна. Потому что кино живет по совершенно другим законам, нежели театр. И какой бы эмоциональной ты ни была, как бы ты ни играла, на крупном плане это будет выглядеть чудовищно, это будет такой наигрыш, что стыдно смотреть, а на общем плане твою эмоцию не будет видно. Нужно специально учиться сниматься в кино, но ни в каких институтах этому не учат. Нужно самой понять, как и при каком свете ты взаимодействуешь с камерой. Марлен Дитрих умела правильно выразить правильную эмоцию. В театре достаточно просто чувствовать, и зритель заразится твоими эмоциями, а в кино ты хоть обчувствуйся, но если у тебя в глазах не стоит свет, никто этого никогда не увидит. Кино - это другой вид искусства, как живопись, фотография, к актерской профессии отношения он не имеет.
известия: Как вы относитесь к скандалу вокруг "Голой пионерки"?
Хаматова: По-моему, ничего особенного не произошло. А то, что мы отменили спектакль во время празднования Дня Победы, не было директивой сверху, просто мы сами решили не оскорблять и не давить правдой ветеранов, которые могли в этот день пойти в театр. Мы вообще не хотели, чтобы ветераны смотрели "Голую пионерку", потому что это наше обращение к современникам. А ветераны, они как дети, как же им можно сказать, что во время войны все было не так просто, как им хотелось бы думать.