Сыграл треугольник без адюльтера
Самое удивительное в сценическом сочинении Бозонне (он тут сам себе режиссер) - актерская техника. Во всех моноспектаклях, которые мне доводилось видеть прежде, артист, хуже или лучше, пытался представить характеры действующих лиц. Совсем недавно, тоже в рамках Чеховского фестиваля, Москва лицезрела Алису Фрейндлих, в одиночку сыгравшую на сцене Театра им. Моссовета пьесу Эрика-Эммануила Шмитта "Оскар и Розовая дама". Критики наперебой восхищались, как одним поворотом головы великая актриса превращалась на наших глазах из больного мальчика в его эксцентричную сиделку, а из нее - в предмет воздыханий Оскара юную Пэгги Блю. Артист поплоше делал бы это топорно, Фрейндлих - виртуозно, но задача у гения и у посредственности все же одна и та же - представлять литературное произведение в лицах. Мы в прямом смысле лицезреем артистов, они в прямом смысле лицедействуют. В спектакле Бозоне лиц в сугубо театральном смысле нет. Принцесса Клевская, ее мать, ее муж, герцоги, придворные, даже сам король - все они лишены тут характерных интонаций или жестов. Бозонне не преображается ни в кого из них. Он играет не персонажей. Он играет стиль.
"Принцесса Клевская" - образец галантной литературы. Человеку с неразвитым вкусом она показалась бы эдаким гламуром XVII века. Тут каждый герой красив, изящен и прекрасно одет. Его физическое совершенство становится предметом пространных описаний: эпитетов и превосходных степеней порой не хватает, поэтому приходится повторяться, но умолчать достоинства своих героев автор не в силах. Однако главное в персонажах "Клевской" - и тут становится ясно, чем "гламур" XVII века отличается от гламура нынешнего - все же не физическое совершенство, а душевное благородство. В любовном треугольнике, который описан в романе, все ведут себя безупречно. Это треугольник без адюльтера. Душевные муки без плотских утех. В галантности этой прозы совсем нет жеманности. "Принцесса Клевская" - трагедия, спущенная с котурнов, но еще не ступившая на грешную землю.
Именно этот прихотливый стиль и попытался сыграть Бозонне. Его размеренная речь, модуляции голоса, партитура его жестов - вот он воздел руку и очи горе, вот склонился в низком поклоне - иллюстрируют не поведение персонажей, но сам текст. Это попытка найти эквивалент его возвышенной грации. Никаких декораций и предметов реквизита - только сам артист наедине со словом. Никаких сантиментов - только обузданные страсти. Оступиться или сорваться на крик в этом спектакле так же невозможно, как героям совершить бесчестный поступок. Сценическая пошлость стала бы тут аналогом душевной подлости.
Сыграть стиль вообще сложно. Сыграть такой стиль сложно вдвойне. Бозонне это удается. Король, вельможи, дамы и господа - все они стоят у него не на котурнах. Но и не на земле. Они стоят на золотом крыльце, на котором рядом со словом "красота" большими буквами, так видно издалека, начертано еще и старомодное слово ДОБРОДЕТЕЛЬ.
Актер, директор "Комеди Франсез" Марсель Бозонне: "Я вообще не имею права играть в "Комеди Франсез"
Сразу по окончании спектакля Марсель Бозонне дал интервью обозревателю "Известий" Марине Давыдовой.
известия: Что надо сделать, чтобы стать директором "Комеди Франсез"?
Марсель Бозонне: Работать.
известия: И все придет само собой.
Бозонне: Как видите.
известия: Как же вы работали над собой?
Бозонне: Я не получил специального драматического образования. Я самоучка. В какой-то момент осознал, что ничего не умею, и начал брать частные уроки по гриму, танцу... У меня была такая страсть к театру, что я просыпался и думал: как все-таки хорошо, что я артист. Сам не знаю, откуда эта страсть во мне взялась. Мой отец был кондитером в небольшом городке в Бургундии. Я потому и не поступал в театральный вуз - диковатый был.
известия: Как вы объясняете свою склонность к моноспектаклям?
Бозонне: А у меня нет такой склонности. Просто в тот момент, когда я начал работать над "Принцессой Клевской", я был директором Высшей школы актерского искусства. Я решил сделать моноспектакль, просто чтобы не терять актерские навыки. Время от времени я вырывался из Парижа и ездил с ним по городам и весям. И сейчас, уже будучи директором "Комеди Франсез", я тоже нет-нет да вырываюсь на свободу. И играю, играю...
известия: Вы, как директор театра, имеете возможность выбирать для себя самые лакомые, интересные роли?
Бозонне: Нет, что вы! Я вообще не имею права играть в "Комеди Франсез", потому что тогда кто-нибудь обязательно будет думать, что я играю его роль.
известия: До недавнего времени казалось, что "Комеди Франсез" - один из немногих в мире театров, у которых есть единство стиля. Но вот - во многом благодаря вашим стараниям - в нем стали ставить такие разные режиссеры, как Боб Уилсон, Петр Фоменко, Анатолий Васильев. Вас не смущает стилистический разнобой?
Бозонне: Вы знаете, это сейчас повсеместно происходит. Вот, например, в парижской Opera наряду с классическим балетом только что появился новый спектакль Пины Бауш "Орфей и Эвридика". Да что там Пина Бауш! Такой радикал, как Алан Платель, выпустил там спектакль Wolf, в котором чего только нет. И рэпперы, и цирковые артисты. Даже собаки по сцене бегают. И ничего, все живы. Я за эволюцию. Пусть артисты "Комеди Франсез" овладевают разными стилями.
известия: Вы и ваш театр столкнулись с забастовочным движением, из-за которого был сорван Авиньонский фестиваль-2003, а вся Франция стояла на ушах.
Бозонне: Нас, по счастью, это впрямую не коснулось. Мы же государственный театр. У нас нет интермитантов (наемные сезонные работники в сфере культуры. - "Известия"). Но у нас случаются другого рода забастовки. Иногда бастуют целые цехи. Требуют повышения зарплаты. Ну и так далее...
известия: И они добиваются своего?
Бозонне: На моей памяти нет. Просто жизнь портят.
известия: У нас принято ходить в театр на звезд. В "Комеди Франсез" ходят на звездные имена?
Бозонне: Пожалуй, нет. У нас говорят, что в "Комеди Франсез" звезда - это вся труппа.
известия: А может ли современный театральный артист, не снимающийся в кино, стать во Франции звездой?
Бозонне: Исключено. Известность теперь можно получить только благодаря экрану. Играя на сцене - даже на сцене "Комеди Франсез", - уже невозможно стать знаменитостью.