Поле чудес под русской бороной
В январе президент Путин провел в Новосибирске совещание, на котором обсуждалась организация в России особых экономических зон, где по примеру других стран семимильными темпами должны развиваться информационные технологии. Полунищая когда-то Ирландия поставляет Европе 40 процентов программного продукта - и процветает. Мы решили обустроить четыре зоны, потом по их образцу создать особые зоны для других наукоемких технологий. Для России, которой жизненно необходимо перейти от сырьевой экономики к экономике знаний, это, казалось, несложный путь.
В Новосибирске президент, незадолго до того вернувшийся из Индии, которая делает на программировании 15 млрд долларов ежегодно, был предельно требователен к своим министрам. Были жестко поставлены сроки по законопроекту, по налоговым, таможенным льготам, по государственной поддержке... Министры кивали головами, ибо понимали важность задачи. Они сами вооружили президента цифрами и аргументами. Министр Рейман говорил, что в развитых странах IT-технологии обеспечивают 10 процентов ВВП, в России - только 0,2, и без особых зон мы ВВП не удвоим. Министр Греф предложил снизить налог на прибыль в зонах на 75 процентов.
И вот сроки прошли - ничего не сделано. Говорим взахлеб уже о чем-то другом. И ведь нельзя назвать Россию несознательной, видение великого инновационного пути произошло давно, во многих регионах создана инфраструктура - венчурные ярмарки, биржи инновационных технологий, инкубаторы, технопарки, центры трансфертных технологий. Государство организационно и материально поддерживает эти инициативы. Но результаты жалкие. Как в "Поле чудес" - буквы угадали, а слово составить не можем. Россия с капитализацией венчурных, то есть занятых разработкой и внедрением хайтека фирм на уровне 3-4 млрд долларов находится на уровне США начала 1990-х. Но сейчас в США, которые начали свой инновационный путь всего-то в 1980-х годах, этот показатель вырос до 160 млрд. Почему осознание пришло одновременно, но в Америке - бурный рост, а в России - вечная летаргия?
Может, все дело в том, что в России по-прежнему, как при Пушкине, единственным европейцем является государство? Но как в Европе нет единой политики, так и наши министры друг другу палки в колеса вставляют. В итоге, какие бы реформы ни рождались в светлых умах, при хождении по кабинетам бумажная идея все больше размокает, пока не превращается в бесформенную и никуда не годную промокашку. На Западе венчурные инвестиции обеспечиваются пенсионными фондами и банками (по 25-30 процентов), страховыми компаниями (11-20 процентов). В России эти структуры хай-тек в упор не видят. Государство же и корпорации (по 3-5 процентов) в принципе не созданы для эффективных вложений в эти направления.
Длительность венчурного цикла - 5-7 лет. Но в России ни один предприниматель не уверен, что будет завтра. Это единственное несомненное знание, с которым мы пытаемся построить экономику знаний. Посему можно предположить, что особые зоны и технопарки заработают только после того, как бизнес поверит в то, что в России наступила стабильность. А пока - говорим и удобряем поле чудес.