Взрослая Россия без утопий
Нам дико не хочется, чтобы нас считали азиатами. Но история складывается так, что Европа постоянно опережает Россию. Допетровскую Русь путешественники описывали как варварскую страну, хуже Персии и Индии. При Николае I маркиз де Кюстин припечатал Россию так, что его поныне цитируют. Наш любимый Маркс рисовал Россию только в черных красках. Сегодня Россия стала для Европы тем, чем является Мексика для Америки, только с ядерным оружием и имперской ностальгией. Но были короткие светлые отрезки. В конце XVIII века мадам де Сталь ехала в Россию, чтобы вдохнуть воздух свободы, в начале XIX века Джефферсон, профиль коего мы имеем счастье лицезреть на 2-долларовой купюре, держал в кабинете портрет Александра I. В конце XIX столетия Россия воспринималась как страна, похожая на другие страны - и это было самое счастливое для России время. Миф о загадочной русской душе и неповторимости русского пути неизменно всплывал в те периоды, когда русскому человеку, заведенному государством в тупик, было особенно тяжко. И мне кажется, что русская душа не более непостижима, чем душа любого народа, а русский путь можно проложить по тому же компасу, что другие пути.
Если уж говорить о национальной идее, к которой взывают, но которую никак не удается поймать, то общий вектор часто противоречивых действий власти можно определить именно так: стать такими, как все. Другой вопрос, подходит ли этот скромный удел для России с ее маниакально-мессианским самомнением? Ощущение избранности - чаще всего проявление комплекса неполноценности. В быту таких индивидуумов обычно изолируют от общества, в политике таких стран предпочитают сторониться.
И это вовсе не означает убогость планов и скудость амбиций. Великий английский циник Уайльд говорил: «На карту страны, где не обозначена цель, не стоит даже смотреть. Прогресс - это реализация цели». В 2006 году Россия будет впервые председательствовать в "большой восьмерке". Это большой политический шанс заявить о себе, предложить партнерам большую общую цель. Но пока Россия никаких целей не сформулировала, за исключением невнятного намека на общее исполнение Киотского протокола. Но везде уже работают законы для реализации киотских предписаний. Незадача в том, что по обыкновению после ратификации Россия никаких нормотворческих шагов в своем законодательстве не предприняла. Киотский протокол для России остается мертвым документом, хотя мог бы принести ей большую выгоду. Даже большую, чем он приносит другим странам, к которым мы обращаем свой призыв.
И стоит ли горевать по поводу того, что у России нет сегодня великого идеала, нет утопии? Их нет и в Европе, и в Америке. Западные мыслители пишут о том, что прошли времена, когда общество преклонялось перед рыцарем, джентльменом, мистиком, революционером...
Утопия - детская болезнь. Но стала ли Россия взрослой?