Зато мы разгоняем облака
На следующей неделе начнет работу Общее собрание Российской академии наук. Собрание архиважное - на нем будет обсуждаться программа модернизации государственного сектора науки, которая подготовлена по поручению президента РФ. Руководство РАН едва ли не в полном составе уверено, что в чиновничьих недрах вызрел проект, который безвозвратно погубит и без того тщедушную российскую науку. Чиновники втолковывают: наука должна быть встроена в экономику, как давно произошло в развитых странах, из науки должна вырасти новая экономика знаний и государство собирается увеличить расходы в этой сфере, но архаичная, чуть не петровских времен структура науки должна стать динамичной.
Директора и академики стоят горой. И вот что удивительно. При очевидной бедности науки, когда средняя зарплата толкового ученого со всеми договорами едва дотягивает до 6 тысяч рублей, трудно найти директора института, который не выстроил бы себе солидную, как у нового русского, дачу. Знаю институты, которые совсем развалились, дышат на ладан, зато директора в личном плане процветают. Загадка? Нет, не бином Ньютона. Секрет - в сдаче за "черный нал" помещений в аренду, в учреждении частных фирм, через которые пропускаются государственные средства. Есть НИИ, на территории которых официально гонят водку. На одном из совещаний с руководителями науки президент, выслушав лекцию о вреде реформы, заметил: "Мне кажется, вас больше интересует недвижимость, которая оказалась в науке, чем сама наука. Наша цель - развернуть академию лицом к государству и обществу, сделать ее эффективно функционирующей. Воспроизводство самой себя не есть базовая цель академии".
Ученые любят повторять, что наука - лучший способ удовлетворения собственного любопытства за счет государства. Что ж, так оно и было веками. Когда общество вступило в информационный век, с наукой случилось то, о чем не мог гадать прозорливый Маркс. Наука превратилась в производительную силу, знания стали приносить прибавочную стоимость, а ученый переселился с диковинных островов, рожденных его фантазиями, в мир реальной экономики. Поэтому и велики бюджеты науки в развитых странах, потому и хлынули инвестиции в эту область. В том, что российская наука влачит жалкое существование, виноваты не только государство и прожорливые олигархи, но и сама наука, отстранившаяся ради сохранения дач и угодий от окружающих сует.
Сартр говорил, что профессия откладывает на человека отпечаток: у официанта появляется походка официанта, у клерка - жесты клерка. По этой логике ученого должны отличать дряблая мускулатура и седая борода. Людей можно понять - люди спокойствия ради мечтают стать вещами. Но со временем такие вещи начинают лежать без дела. И тогда появляются другие люди, для которых эти вещи нужнее.