Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Сенаторы-республиканцы предложили выделить Украине $129 млн
Мир
МВФ оценил дефицит финансирования Украины в 2027 году в $32–34 млрд
Мир
В Ормузском проливе после атаки произошло возгорание танкера
Происшествия
В Алтайском крае 31 населенный пункт остался без света из-за аварии на ЛЭП
Мир
Си Цзиньпин встретился с премьер-министром Канады в преддверии саммита АТЭС
Мир
В Токио заявили о якобы нарушении самолетами РФ воздушного пространства Японии
Армия
Российские десантники заняли опорный пункт ВСУ на ореховском направлении
Мир
Папе римскому Льву XIV попали в глаз брошенными из толпы четками
Происшествия
Три человека погибли при столкновении двух автомобилей в Ингушетии
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Мир
Поверенный в делах Украины в США заявил об ограничениях работы Starshield для ВСУ
Мир
Ле Пен намерена прекратить помощь Украине в случае избрания президентом Франции

Жуан-сан спел сам

У Мирзоева есть все для того, чтобы стать любимчиком критики. Он умен, образован и интересно размышляет о вечном. Он умеет строить мизансцены, увлекать артистов и придумывать неожиданный сценический мир. Но, признав эти его несомненные достоинства, критика все чаще и чаще с сожалением констатирует, что они пропали втуне. Вот и в новой постановке все умения Мирзоева опять налицо, и результат опять оставляет желать лучшего. Даже обидно
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
Владимир Мирзоев, поруководив немного Театром им. Станиславского, полгода назад оставил это утомительное занятие и вернулся в пенаты Театра им. Вахтангова. Здесь он поставил "Дон Жуана" Мольера. Его новый спектакль куда интереснее выпущенного в начале сезона "Сна в летнюю ночь" - дома и сцена помогает.

У Мирзоева есть все для того, чтобы стать любимчиком критики. Он умен, образован и интересно размышляет о вечном. Он умеет строить мизансцены, увлекать артистов и придумывать неожиданный сценический мир. Но, признав эти его несомненные достоинства, критика все чаще и чаще с сожалением констатирует, что они пропали втуне. Вот и в новой постановке все умения Мирзоева опять налицо, и результат опять оставляет желать лучшего. Даже обидно.

С шедевром Мольера Мирзоев разобрался круто. Он ясно показал, чего стоят все богоборческие мотивы его героя в наш ньюэйджевский век. Этот Дон Жуан живет в мире, где о христианских ценностях рассуждать даже неловко. Декорация спектакля представляет собой какой-то (очень отдаленный, правда) отголосок театра Но. Или интерьер буддистского храма. Или нет - скорее синтоистского. В общем, что-то неопределенно дальневосточное. Абстрактное сакральное пространство нынешнего гомо религиозус. Позади почти пустого деревянного помоста имеется очень японский с виду дугообразный мостик, место роковых объяснений героев, а также, очевидно, дорога в незнаемое. Слева на сцене сидит хороший "Хот род блюз бенд", под аккомпанемент которого идет спектакль. Время от времени герой Максима Суханова берет в руки микрофон и солирует. Этот Суханов-блюз куда как хорош. Ни дать ни взять - поющий самурай.

Герой Мольера, последовательно разрушающий связи со всеми: отцом, женщинами, друзьями, наконец, с Всевышним - словно бы пытается понять, насколько глубоко может быть падение человека и можно ли это свободное падение считать полетом. Дон Жуан Суханова с самого начала свободен, как негр в Африке. Как хиппи в Вудстоке. Как истинный контркультурщик, впитавший в себя восточную религиозность в самых разных, порой взаимоисключающих ее проявлениях (он то медитирует, то занимается аутотренингом, то вертится вместе со Сганарелем, словно дервиш), и трактовавший ее как освобождение от христианских установлений. Кому именно бросает вызов этот любвеобильный манфред, в общем, не очень ясно. Ведь никакого личного Бога тут нет. Есть эдакое синтоистское марево, глубоко безразличное и к мольбам людей, и к их грехам. В сцене, где Дон Жуан призывает Командора отобедать с ним, статуи вокруг, конечно же, не видно. И головой, соответственно, никто не кивает. Лишь большое расплывчатое пятно на висящем сзади экране, слегка вздрогнув, меняет свои очертания. Эта субстанция может разве что поглотить, но устроить божий суд - вряд ли. Сганарель, который у Мольера пусть не самый искусный и не самый нравственный, но искренний защитник нравственных основ мира, у Мирзоева защищает их скорее так - для порядка. С куда большим рвением он (ловкому Евгению Стычкину тут самое раздолье) осваивает принципы восточных единоборств, упражняясь отчего-то на вениках. Притулившееся в стороне колесо - уж не Фортуны ли? - он вместе с хозяином в два счета превращает в вертящийся стол. Зритель может обнаружить такой совсем неподалеку. Где-нибудь в ресторане "Пекинская утка".

Попытка представить героя нового времени, бесстрашно отбросившего все человеческие опоры (веру, традицию, общественные конвенции), как героя нового века, эдакого ньюэйджевца, ищущего опору не просто в себе самом и своем рацио, а в приблизительно понятой и выхолощенной восточной духовности, и впрямь могла бы стать ключом к пьесе. Но концепции Мирзоева и театральная плоть его спектаклей - это две очень большие разницы. В свое сценическое сочинение он напускает по обыкновению столько туману, что за ним не видно уже ни интересных идей, ни живых мольеровских лиц. Все второстепенные персонажи пьесы похожи у Мирзоева на плохих артистов погорелого театра, зачем-то забредших к Дон Жуану в гости и совершенно справедливо им спроваженных. Сам Суханов, как всегда победительно-прекрасный, ради сомнительного гэга не жалеет смысла роли. "Я верю, Сганарель, лишь в то, что дважды два четыре, а дважды четыре..." Тут герой Суханова крепко задумывается. Зрителю дают время оценить шутку юмора. "Восемь", - подсказывает Сганарель. Вот именно - восемь. А вовсе не стеариновая свечка. На сложные вопросы Мирзоев отвечает интереснее и точнее многих. Если бы он в своих спектаклях правильно и быстро отвечал еще и на простые вопросы, им наверняка не было бы цены.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир