Вышел Ежик из тумана
На пресс-конференции, посвященной открытию выставки, Юрий Норштейн на вопрос, чему его научила анимация, ответил: "Во-первых, я понял, что, будь у меня вторая жизнь, в мультипликаторы я бы не пошел, а занялся бы живописью. Во-вторых, я стал анимационно смотреть на мир".
Собственно, выставка и раскрывает это анимационное отношение к жизни, когда все или почти все, что было когда-то увидено, услышано, подмечено, становится неотъемлемой частью произведения. Так в мультфильме "Сказка сказок" появились огромный лист лопуха и прислоненный к подножию тополя дырявый венский стул, которые бросились в глаза Норштейну, когда тот приехал последний раз взглянуть на старую Марьину Рощу. Кстати, Поэт, в мультфильме сидящий на старом венском стуле, слегка напоминает Гумилева.
Выражение лица Акакия Акакиевича Башмачкина из еще не законченного анимационного фильма "Шинель" Норштейн "позаимствовал" у физика Петра Капицы, дирижера Геннадия Рождественского и художника Мартироса Сарьяна. По мнению автора, именно такое упоение творчеством должен испытывать гоголевский персонаж, выводя очередную букву.
Даже глаза Волчонка из "Сказки сказок" не были выдуманы. Мультипликатор увидел их на фотографии котенка, к шее которого привязан камень: его только что вытащили из воды, и растрепанный комочек еще не понял, на том он свете или на этом.
Посмотреть не только ставшие классическими, но и абсолютно новые мультфильмы Норштейна - "Зимний день" (двухминутная экранизация хокку японского поэта Басё, снимая которую российский аниматор почти полтора года провел в Японии) и отрывок из "Шинели", над которой Норштейн работает уже 25 лет и завершения пока не предвидится, - можно там же, в Музее личных коллекций.