Краткий курс истории РФ
В репертуарную жизнь МХТ спектакли Брусникиной - "Пролетный гусь" (Виктор Астафьев), "Сонечка" (Людмила Улицкая) - влились без шума, тихой сапой, но влились, судя по всему, надолго. Они стали не самыми ценными, но едва ли не самыми изящными украшениями мхатовской афиши: стоят недорого, а снимать решительно не хочется.
Многие сочли, что спектакли эти восходят к жанру литературной композиции. Пожалуй, не в меньшей степени еще и к народившемуся на наших глазах жанру сценической читки. Мы не углубляемся в роль, а как бы пристраиваемся к тексту: вот так, а может - так, а может - эдак. Эдак, пожалуй, удобнее. Сей продукт быстрого приготовления далеко не всегда является скоропортящимся. Во всяком случае, если имеешь дело не с пьесой, а с повестью или рассказом. Не мудрствуя лукаво, Брусникина начала ставить их без инсценировок и распределения ролей. Не принудила прозу существовать по театральным законам, а - неслыханное дело - заставила театр приспособиться к прозе. Ее спектакли - это такое переливчатое чтение, когда не только текст автора, но и слова персонажей мигрируют от одного артиста к другому. Звучащая на разные голоса повесть обретает особое сценическое дыхание. Образы двоятся, троятся, множатся. Читатель, оставшись наедине с книгой, тоже ведь представляет себе героя то таким, то эдаким. Вот и в спектаклях Брусникиной книга не глазами режиссера, а словно бы глазами гипотетического читателя увидена.
В новом спектакле от этой методы не осталось и следа. Во всех предыдущих работах Брусникина была дирижером, управлявшим актерским ансамблем, как хорошим оркестром. Теперь она режиссер. Вот вам инсценировка. Вот распределение ролей. Роман - он ведь большой, его переливчатым чтением не одолеешь.
Попавшая в шорт-лист "Букера" книга Курчаткина "Солнце сияло" - неплохой образец городской прозы. Имеющий некоторый культурный багаж молодой провинциал Саша (Павел Ващилин) приезжает в Москву в самом начале 90-х и пытается вписаться в крутые повороты российской истории. Работает на телевидении, пишет шлягеры, делает клипы, живет активной сексуальной жизнью, сталкивается с подлостью и предательством. В романе, что приятно, нет яростного осуждения времени, ведь герой в значительной степени сам творит это время, и сложная канва его жизни к сентенциям не располагает.
Спектакль в отличие от романа, напротив, буквально соткан из сентенций и инвектив. Ключевые исторические события 90-х - расстрел Белого дома, дефолт, выборы Путина - идут тут не пунктиром, а навязчивым фоном. Выхваченные из текста фразы то и дело высвечиваются на экране позади артистов, превращаясь из просто фраз в пошловатые заповеди. В романе точно подмечены реалии времени. В спектакле задействованы его визуальные клише - телестудия, недвусмысленного вида ведущая, эстрадка, все примочки отвязного ток-шоу. В книге Саша - лирический герой. В спектакле - ньюсмейкер, рассказывающий аудитории о своей нелегкой судьбине. Книга, собственно, о том, как жизнь пытается заставить героя существовать по бессовестным законам телешоу и как он, то и дело прогибаясь под изменчивый мир, в конце концов все же берет верх. В спектакле сам жанр телешоу выбран в качестве стилевой фишки. Стоит ли говорить, что артисты МХТ (в их числе корифей театральной капусты Игорь Золотовицкий) вполне остроумны и находчивы, чтобы с удовольствием для себя и зрителей разыграть в этом жанре "новейшую историю нашей страны". Но и попытка его осмеяния оказывается в конечном счете капитуляцией перед ним. Глядя, как зал заводится от песенок имени Анжелики Варум, репризок имени Петросяна, игр в угадайку имени Якубовича, ясно понимаешь, что триумфальное шествие телешоу добралось даже до немодного и нешумного сценического мира Брусникиной и продиктовало ей, заставившей когда-то театр существовать по законам прозы, свои собственные жестокие законы. В отличие от героя романа режиссер и артисты под них прогнулись.