Накаркал любовь
Пожилой хирург Израиль Арье (Ежи Штур) возвращается в свою московскую квартиру. "С тобой хотел поговорить дедушка", - сообщает молодая красавица жена. И правда, бородатый еврей на старой фотографии неожиданно оживает и начинает разговор: "Изя, тебя ждут неприятности". - "Какие? А, не знаешь... Так что мне теперь, умереть до того, как начнутся неприятности?!"
Дедушка оказался прав: анализы показали, что у Арье рак поджелудочной железы. Чтобы хоть как-то развеселить своего любовника, врач (Ирина Розанова) предлагает: "Может поедем куда-нибудь? Ты же на машине". - "Что кладбище выбирать?"
Мрачноватая самоирония главных героев пронизывает весь фильм Качанова. Парадокс: черный юмор делает "Арье" мудрым, светлым и жизнелюбивым, хотя веселого в жизни Изи мало: детство прошло в литовском гетто, юность была подпорчена изменой, а сейчас он доживает последние месяцы.
Роман Качанов снял грустную и нежную сказку о том, как "они любили друг друга всю жизнь и умерли в один день". Конечно, без натянутостей и преувеличений не обошлось, но они отходят на второй план при виде ангела-хранителя с лицом Гарика Сукачева и черными крыльями за спиной или Артемия Троицкого в роли спасенного Изей бандита.
Мотивируя свое решение пригласить на главную роль Ежи Штура (известного российскому зрителю по фильму "Дежа вю"), режиссер "Арье" сказал: "Если бы еврея сыграл еврей, получилось бы масло масленое, а если бы Изей Арье стал Никита Михалков или Олег Табаков, тоже было бы странно". В выборе Качанов не ошибся: именно веселый и лиричный Ежи Штур, который так же похож на еврея, как и на татарина, делает "Арье" не драмой о тяжелой судьбе еврейского народа, которую только этому народу и нетошно смотреть, а абсолютно интернациональной историей о человеке, до последней минуты получающем удовольствие от жизни.
"Арье" должен был выйти в прокат в сентябре прошлого года, но по непонятным причинам (видимо, из-за недопонимания между продюсерами и дистрибьюторами) дата его релиза постоянно откладывалась. Зато за это время фильм Качанова успел побывать на международных фестивалях в Иерусалиме и Выборге.
Выходит, Михаил Швыдкой был не совсем прав, говоря: "Мы больше не делаем кино на экспорт - что сами смотрим, то и другим показываем. Потому что мы не визажисты, и парикмахерских услуг, как говорится, по созданию положительного образа страны на Западе не оказываем".
Очень даже может быть, что современное российское кино в теории не делится на "экспортное" и то, что "для внутреннего пользования", но на практике получается все наоборот. В кинотеатрах отечественные фильмы есть, но только относительно высокобюджетные, создатели которых могут обеспечить своему детищу широкий прокат и яркую рекламную кампанию. Остальные картины, как правило, выходят в небольших залах и, незамеченные зрителем, довольно быстро отправляются в архив.
Скорее всего то же самое произойдет и с "Арье". А вдруг это именно то кино (или хотя бы его болезненный призрак), по которому так соскучился бывший советский зритель, с патриотическим пафосом утверждавший, что "Тарковский - наше все", а потом бежавший на "Покровские ворота" или "Формулу любви"?