С художников спросится
Пьесы Стоппарда - это такие интеллектуальные деликатесы, которые хороши только в сыром виде. Всякая попытка приготовить из них какое-то сценическое блюдо неизбежно оказывается безнадежной порчей высококачественного продукта. В худшем случае деликатес превращается в нечто совершенно несъедобное. В лучшем (случай Невежиной) - в пресное и диетическое, вроде овсянки.
"Художник, спускающийся с лестницы" - образцово-показательный пример этой самой интеллектуальной драмы. Со всеми накожными признаками последней - течением времени вспять, вкраплением в бытовые разговоры рассуждений об искусстве и тонкой игрой с жанрами (нам предлагают на выбор детектив и мелодраму). Три друга-художника, свидетели жутких катаклизмов начала прошлого века, живут-поживают, добра не наживают, но зато верой и правдой служат передовым идеям авангарда. В какой-то момент членом их дружной компании становится прелестная девушка. С первого и единственного взгляда она влюбляется в одного из них, но в скором времени слепнет и по роковому стечению обстоятельств принимает за своего возлюбленного совсем не того, кого на самом деле когда-то выбрала. После трагических любовных перипетий Софи падает из окна, что позволяет при желании воскликнуть: вот так дегуманизированное современное искусство вытесняет из сферы своих интересов живого человека. Те же художники в старости ясно осознают, что главным в их жизни были отнюдь не бесконечные эксперименты с формой, а любовь к погибшей Софи. Один из них (тот, кто, сам того не понимая, и пленил девушку), поняв задним числом, как он сам и все вокруг заблуждались, падает при невыясненных обстоятельствах с лестницы.
Центральные темы Стоппарда - обманчивость всего видимого, иллюзорность всего сущего, невозможность отличить правду от вымысла (не об этом ли написана и самая знаменитая его пьеса "Розенкранц и Гильденстерн мертвы") - тут искусно вплетены в совершенно бытовой с виду сюжет, но ясно разыгрывать пьесу Стоппарда, как бытовую драму, решительно невозможно. Она лишь притворяется таковой, обнаруживая при этом на каждом шагу свое генетическое родство с абсурдистской эстетикой. И вроде бы ясно как день, что "реалистический" подход немедленно обнаружит схематичность, чтобы не сказать ходульность ее сюжета (тут ведь дело не в сюжете, а в эдаком лукавом постмодернистском выверте, который особенно сложно перевести на язык сцены), но съевшая собаку на литературе ХХ века - в ее послужном списке есть уже спектакли по Милану Кундере, Патрику Зюскинду, Айрис Мердок - Невежина тем не менее именно этот подход и демонстрирует.
Пьеса, повествующая о судьбе авангардизма, да еще в таком радикальном его изводе, как дадаизм, решена в традиции самого что ни на есть рутинного спектакля, где художники в старости (Станислав Любшин, Евгений Киндинов и Борис Плотников), как им и положено, кряхтят, хватаются за поясницу и шаркают ногами, а художники в молодости (Максим Матвеев, Денис Бобышев и Сергей Медведев) скачут да прыгают, веселятся да балагурят. В общем, порхают по жизни. Примерно с такой же степенью убедительности Екатерина Соломатина (Софи) изображает воздушное создание, вскружившее голову трем деятелям культуры. В спектакле нет никакого внятного театрального поворота, никакой попытки найти для хитроумной стоппардовской стилистики сколько-нибудь пригодный сценический эквивалент. Столь же безлика и необязательна придуманная Анастасией Глебовой сценография этого спектакля - какой-то очень условный модернистский интерьер с вмонтированным в него полотном Магритта.
Когда вспоминаешь, как ярко, задорно и многообещающе начинала Лена Невежина, какая энергия молодости сквозила в поставленном ею на сцене "Сатирикона" "Жаке и его господине", становится грустно. Вот еще один, казавшийся способным человек примкнул к и без того уже многочисленной армии театральных деятелей, относящихся к спектаклю не как к театральному высказыванию (которое, разумеется, может быть и глупым, и дерзким, но которое должно так или иначе задеть сидящих в зале), а как к некоему культурному ритуалу. Пришли зрители, расселись, их попросили отключить мобильные телефоны и показали забавную и одновременно трагическую историю из жизни каких-то художников, до которых не только самим зрителям, но даже играющим этих художников артистам нет решительно никакого дела.