Прогнозы сбываются
Высказывания, свидетельствующие о сохранении проблем на российском направлении, прозвучали еще в последние дни года минувшего. Многочисленные переговоры о ценах на газ не увенчались соглашением, на котором настаивала белорусская сторона. Буквально за несколько часов до наступления 2005 года белорусский лидер заявил журналистам, что "с Россией у нас есть ряд проблем, которые отравляют нормальный ход событий". "Россия кардинально в будущем году должна пересмотреть свою позицию в Союзе Беларуси и России", подчеркнул Лукашенко. Свое развитие эта тема получила на заседании Совета безопасности. Высказывания звучали еще жестче: "Когда газовый вентиль становится рычагом политического давления на нашу страну, это является серьезнейшей угрозой для безопасности и независимости нашего государства".<?xml:namespace prefix = o />
Недовольство не осталось незамеченным в России. Правда, реакция Москвы оказалась лежащей в несколько иной плоскости. Председатель комиссии Совета Республики по международным делам и национальной безопасности Николай Чергинец сообщил на пресс-конференции, что российское руководство вернулось к идее рассмотрения конституционного акта союзного государства. Это подтвердил и спикер Госдумы Борис Грызлов. На встрече со своим белорусским коллегой Владимиром Коноплевым он заявил, что документ предстоит принять уже в нынешнем году.
Примечательно, что в свое время эта инициатива весьма настойчиво продвигалась именно официальным Минском. Однако сейчас, похоже, ситуация изменилась. Во всяком случае, в белорусских государственных СМИ восторгов по этому поводу замечено не было. Более того, как минимум вразрез с былыми устремлениями белорусской стороны, прозвучала точка зрения самого Чергинца: дескать, "союзное государство Беларуси и России нужно строить по принципу Евросоюза" с сохранением суверенитета, атрибутов государственной власти, а также права каждого из участников на самостоятельную внешнюю политику. Тем самым он фактически повторил известное предложение Владимира Путина, сделанное пару лет назад. Но тогда, со ссылкой на то, что действующий договор 1999 года предполагает более глубокую интеграцию, оно было с негодованием отвергнуто.
В числе причин подобной инверсии - изменение позиции Кремля, вызванное не столько "газовыми" противоречиями, сколько украинскими событиями. Особенно после ряда заявлений Виктора Ющенко, уже в должности президента, в которых он четко обозначил свое намерение вести Украину в евроатлантические структуры - НАТО и Евросоюз. По мнению независимых наблюдателей, в этой ситуации Россия будет стремиться сохранить последнего союзника на западном направлении. И это прекрасно понимают и белорусские власти, которые, без сомнения, будут пытаться выжать максимум из сложившейся ситуации. Тем более, что референдум уже проведен. Теперь можно выставлять свои условия и вести торг с принципиально иных позиций. Здесь, вероятно, и кроется истинная причина столь неожиданного заявления Чергинца.
Конечно, при этом было бы просто замечательно иметь еще и крепкий тыл. Однако в случае с Западом это невозможно - необходимо поступиться основополагающими принципами во внутренней политике, что для белорусского руководства по понятным причинам исключено. Как бы подтверждая это, в выступлении на заседании Совбеза Лукашенко дал решительный отпор претензиям президента и госсекретаря Соединенных Штатов на право Америки "нести свободу в каждое государство". "А может быть, кому-то не нужна эта залитая кровью свобода с запахом нефти?" - вопрос, понятно, риторический.
Однако наиболее показательным в этом плане стало интервью главы МИД Сергея Мартынова агентству "Рейтер". Обвинив Запад в плохом знании белорусских реалий, министр в очередной раз объяснил его давление на Белоруссию нашей независимой внешней политикой, которая "не ориентируется на центры влияния - ни на Вашингтон, ни на Брюссель, ни на Москву". При этом было заявлено, что "Беларусь - страна, которая под давлением не прогибается".
Ну что ж, за неимением гербовой пишут на простой. Так что Ливан отнюдь не случаен. Ведущим направлением белорусской внешней политики явно становится ближневосточное.