Дездемоне придали мужества
Лондон 1660-1670 годов. На сцене Королевского театра представляют "Отелло". Дездемона великолепна: чувственна, трогательна и красива даже с подушкой на лице. Вот только голос ее раздается почему-то из-за сцены. Все просто: возлюбленную Отелло играет Нед Кинастон (Билли Крадап), который перевоплотился в женщину целиком и полностью, даже в сексуальной ориентации. В принципе голос у него тоже довольно нежный и мелодичный, но играет он все равно под фонограмму.
Звезда Неда закатывается, когда король Карл II (Руперт Эверетт) издает указ о том, что женские партии в театре отныне исполняются представительницами прекрасного пола. (Возможно, свою роль тут сыграла неистощимая любовь короля к женщинам. В фильме король явно утомлен жизнью, но, по свидетельству историков, каждая девушка, появлявшаяся при английском дворе, в конце концов становилась любовницей монарха.) При этом сам Карл не отказывает себе в удовольствии выйти на сцену в женском платье. Руперту Эверетту достался потрясающий персонаж, но образ короля остался в тени главных героев.
Пока Нед оплакивает свою участь, роль Дездемоны достается его костюмерше Марии (Клэр Дэйнс), которая хороша собой и безумно влюблена в Неда, но актриса она не великая. Героям ничего не остается, как объединить усилия: Нед помогает Марии стать актрисой, а она ему - мужчиной.
"Красота по-английски" хоть и ассоциируется с "Красотой по-американски", но в отличие от нее фильм Ричарда Эйра полностью оправдывает свое название. С эстетической точки зрения в "Красоте" безупречно все. Великолепен Билли Крадап, который умудряется быть привлекательным и в мужском, и в женском обличье. Понятное дело, что актеры-мужчины, играющие женские роли, сейчас вызывают улыбку, но в "Красоте по-английски" они по крайней мере не пошлые. Хороша и Клэр Дэйнс, особенно когда показывает Крадапу, как ведут себя женщины, если их пытаются задушить: не эффектно водят рукой по воздуху, а ожесточенно дерутся.
Работой художника "Красота по-английски" напоминает "Девушку с жемчужной сережкой", в которой атмосфера эпохи передается не только предметами интерьера, но и светом и цветом. Поскрипывание старинной резной мебели, шелест пышных платьев, серебряные приборы, в которых отражается неяркий, но теплый свет свечей, - все это делает закулисные разборки еще более правдоподобными, а муки полового самоопределения героя, в котором природа борется с привычкой, - не смешными, но возвышенно благородными.