Роман БАЛАЯН: "Я летал во сне до тех пор, пока не упал в гостинице "Украина"
известия: Вы говорили, что после фильма "Храни меня, мой талисман" вы работали без особого удовольствия, а "Ночь светла" стала новым витком в вашем творчестве.
Роман Балаян: Те фильмы, которые я снимал до "Талисмана", я мог бы снимать и бесплатно, если бы мне на них не давали денег. А последующие я бы просто для себя снимать не стал. Приступая к фильму "Ночь светла", я говорил, что это будет кино из серии "Поцелуя", "Полетов во сне и наяву", но, может быть, в художественном отношении я в ранних картинах добивался большего.
известия: Чего вы не добились в новом фильме?
Роман Балаян: Я ужасно нетерпелив. Я не умею ждать, когда я уже все придумал, а погода не та или техника не приехала. Так и на этот раз. Мой сценарист Рустам Ибрагимбеков был далеко, и мне самому приходилось справляться с диалогами, с любовной линией, которую теперь все так ругают. Во время монтажа я ощутил, что история любви недостаточно раскрыта, поэтому решил все внимание уделить внутреннему миру слепоглухонемых. И некоторые критики даже клюнули на мою уловку, якобы я проскакиваю через линию любовных отношений героев не потому, что она не доделана, а потому, что так надо.
известия: А почему же вы не отказались от любовной истории вовсе?
Роман Балаян: Если бы Зинаида, Дмитрий и Алексей не оказались в любовном треугольнике, хронометраж фильма составил бы 20 минут. Но так как кино требует каких-то дежурных понятий: конфликта, наращивания характеров, - то Рустам растянул его на полтора часа.
известия: В советское время вы в своих фильмах преодолевали внешнюю несвободу. Сейчас, когда все можно, вы выходите на какой-то новый уровень?
Роман Балаян: Нет. Более того, с 1986 года, когда в стране ввели гласность, не родилось ни одного шедевра. Мы любим развиваться в неволе. Должны быть стены, которые мы будем рушить. А с провозглашением свободы мозги обесцветились: кто-то углубился в изыски кинематографа, другие - в публицистику. Правда, сейчас наступает тревожное время. Может, и кино пойдет.
известия: Откуда у вас такая тяга к полетам? Летал герой Янковского в "Полетах во сне и наяву", мечтают летать герои нового фильма.
Роман Балаян: Я до 1973 года ежедневно летал во сне. Упал я в гостинице "Украина" и с тех пор, может, и летаю, но не помню. На самом деле в фильме "Ночь светла" я хотел сделать настоящие полеты: к главному герою в финале должны были прилететь все обитатели интерната, даже утонувшая девочка. Но я это выбросил, потому что иначе не осталось бы конфликта, а мне было важно показать, что парень остался в интернате, оборвав свою будущую карьеру, потому что осознал, что это его долг. Если бы они все к нему вернулись, пусть и во сне, его поступок не показался бы таким самоотверженным. Кстати, и в "Полетах" я изначально снимал не мечты героя о полете, а реальные полеты. Мы с оператором летали на вертолете, подлетали к Янковскому, который на коленях стоит перед дверью матери. Все это полово я выбросил, потому что лучше говорить, а не показывать.
известия: Практически во всех ваших фильмах герои видят сны.
Роман Балаян: Во сне ты не зависишь ни от кого - все беды и радости только твои. Поэтому во сне человек может либо быть абсолютно счастлив, либо увидеть такое!
известия: Почему вы предпочитаете снимать о долге, а не о любви, например?
Роман Балаян: Вот есть влюбленные, ну через 2 года они друг друга разлюбили, и все. К тому же я сам, наверное, очень сильно слежу за тем, чтобы жить для других. Хотя подсознательно мечтаю о том, чтобы лежать в гамаке и получать деньги с неба. Я нежадный, я бы поделился. Однажды Марчелло Мастроянни предложил мне сюжет, в котором один богатый человек собрал всех своих друзей, нанял огромный пароход, на котором они все путешествовали по миру, периодически возвращаясь к родным берегам, но не сходя на берег. К сожалению, для того чтобы вот так собрать всех тех, кого я люблю, не хватит даже денег "Челси".
известия: Чем закончился тот проект с Мастрояни?
Роман Балаян: Я им не очень увлекся. Но у нас в 1989 году еще была идея фильма по роману Макса Фриша "Я назову себя Гантенбайн". Герой слепнет в результате аварии, а потом прозревает. Но никому об этом не говорит. Сначала в больнице он видит что-то неудобоваримое, потом замечает, как его жена целуется с водителем, и так далее. Люди, думая, что он слепой, делали при нем такие вещи, что впоследствии он даже не мог признаться в том, что все-таки видит. Однако молодая вдова писателя попросила 600 тысяч долларов за право экранизации, и даже итальянские продюсеры посчитали, что это слишком.