Борис АКУНИН: "Так ведь все там будем. Разве не интересно?"
известия: Ваша первая книга - я имею в виду Григория Чхартишвили - "Писатель и самоубийство" вышла в 1999 году. И тогда же вы задумали еще одну книгу о смерти - "Кладбищенские истории". Откуда такая тяга к загробному миру?
Борис Акунин: Так ведь все там будем. Разве не интересно?
известия: Как появилась мысль написать книгу о кладбищах, и по какому принципу вы их выбирали? Чем вас привлекло среди прочих московских кладбищ именно Старое Донское, а, скажем, не Новодевичье, или Ваганьковское, или Рогожское?
Акунин: В предисловии это подробно объяснено, не хочется повторяться. Если коротко: меня давно привлекают старинные кладбища, потому что это такие островки законсервированного времени. Оно там или вовсе не движется, или движется совсем в ином темпе, нежели заоградная действительность. На таком кладбище меня привлекают не знаменитые покойники, а наоборот, те, про кого все давно забыли, чья могила - единственное свидетельство, подтверждающее, что некогда жил такой вот Симеонов-Пищик и ушел, и не оставил никакого ключика к своей исчезнувшей жизни кроме двух дат да какой-нибудь полустертой благочестивой сентенции. В этом смысле, если говорить о знаменитых московских кладбищах, то Старое Донское меня интригует гораздо больше, чем Новодевичье. Новодевичье - этакий номенклатурный некрополь, посмертный вернисаж званий и партсовтитулов. А Старое Донское - по большей части место упокоения неудачников и тихих провинциалов, потому что тогдашних номенклатурщиков хоронили не в Москве, а в Санкт-Петербурге.
известия: А как вы отбирали персонажей для рассказов Бориса Акунина? Почему вас больше заинтересовала Салтычиха, а не княжна Шаховская, на надгробии которой написано: "скончалась от операции доктора Снегирева"?
Акунин: Потому что кладбищенский рассказ - это страшно. Кровавая помещица - чудовище поужасней Джека-потрошителя, а бедняжкой княжной читателя разве напугаешь?
известия: Кстати, это не знаменитый акушер Владимир Снегирев виновен в смерти княжны?
Акунин: Снегирев - да, тот самый. Уже после того, как эссе про Донское кладбище появилось в интернете, я получил письмо от одной почитательницы этого гинеколога, которая заступалась за его память и писала, что если княжна умерла на его операции, значит, медицина была бессильна. Это письмо меня очень порадовало: оказывается, обитатели Донского волнуют не только одного меня.
известия: В рассказах Акунина наряду с реальными людьми вроде той же Салтычихи или Карла Маркса действуют персонажи вымышленные. Почему?
Акунин: Видите ли, за рассказы отвечает Б. Акунин, а ему, беллетристу, правила не писаны. Что ему в голову взбредет, то и пишет.
известия: Вы несколько раз возвращаетесь к мистическому совпадению литературы и жизни, говорите о некоем "месседже", который можно вычитать из любого события. Вы действительно склонны к такому "прочтению" жизни или это лишь риторический прием?
Акунин: Склонен. Очень может быть, что это я себе напридумывал, но интересней жить, когда у существования есть некий неочевидный, но основополагающий смысл. И когда ты существуешь в режиме диалога с Кем-то или Чем-то. Тут главное - не потерять чувство меры, а то можно и в психушку загреметь.
известия: После "Алмазной колесницы" вы сказали, что устали от романов о Фандорине. В этой книге эссе про кладбище в Иокогаме сопровождает рассказ про очередное расследование Эраста Фандорина. Вы соскучились по этому персонажу? Где он еще появится?
Акунин: Рассказ из сборника написан как бы вдогонку "Алмазной колеснице". Это не столько новая встреча с Эрастом Фандориным, сколько постскриптум к предыдущей. Но я надеюсь, что действительно соскучусь по этому герою. Или он соскучится по мне? И цикл будет продолжен.
известия: Вы решили предстать перед читателем сразу в двух лицах: как эссеист Григорий Чхартишвили и писатель Борис Акунин. Какова цель подобного эксперимента?
Акунин: Акунин как автор в последние пять лет совсем загнал в угол пишущего человека Григория Чхартишвили, а ему, как оказалось, тоже есть что сказать. Сравнение обеих частей этой книги даст читателю возможность понять, чем два этих амплуа отличаются одно от другого.
известия: Не боялись, что они могут друг другу помешать, высказать мысли друг друга?
Акунин: Нет, у них ведь совершенно разная установка. Автор Григорий Чхартишвили интересуется только самим собой и тем, что происходит у него внутри, а Борис Акунин - автор вежливый и ни на минуту не забывает о читателе.
известия: В аннотации к книге вас назвали "доктором Джекиллом и мистером Хайдом". Как вам такое сравнение?
Акунин: По-моему, смешно, хотя и неверно. Акунин - сочинитель благонамеренный и позитивно мыслящий, на мистера Хайда совсем не похож.
известия: Книгу сложно назвать просто развлекательной, да и формат у нее не для чтения в транспорте. Не боитесь испугать читателя, привыкшего к романам о Фандорине и Пелагии?
Акунин: Ну, так ведь и тираж небольшой - всего 50 тысяч. Необычный формат и непривычное оформление для того и задуманы, чтобы не вводить читателей в заблуждение. Все мои немасслитные сочинения - пьесы или "Сказки для идиотов" - выходили в нестандартном формате.
известия: Как идут съемки "Статского советника"? Вы довольны работой? Когда ожидается премьера?
Акунин: Я пока видел только нарезку из отснятого материала. На исполнителей трех главных ролей - Олега Меньшикова, Никиту Михалкова и Константина Хабенского - смотреть было интересно. Каждый из этих актеров заставляет мир вращаться вокруг себя. Ну а каков фильм в целом, пока судить не могу. Премьера назначена не скоро, аж на апрель. Это потому, что предыдущий фандоринский фильм "Турецкий гамбит" выйдет лишь в феврале. Насколько мне известно, задержка произошла из-за того, что замечательный композитор Брегович слишком долго пишет к нему музыку.
известия: Есть еще планы по экранизации других книг?
Акунин: Есть. Во-первых, снова активизировался Пол Верхувен с экранизацией американского "Азазеля", собирается запускаться после Нового года. На моей памяти это уже третья или четвертая попытка, так что остается лишь стучать по дереву. И еще я веду переговоры с одной европейской кинокомпанией, которая хочет снять три 13-серийных англоязычных телефильма с моими персонажами: Эрастом, Николасом и Пелагией. Мы уже почти договорились, но еще остается один-два дискуссионных пункта, поэтому называть студию и продюсера пока не буду.