Фрэнсис ГРИН: "Годы в Западной Африке Грэм Грин провел вовсе не как Джеймс Бонд"
- Сейчас полным ходом идет подготовка к юбилею, выходят переиздания книг Грэма Грина, вышел сборник ранее не опубликованных рассказов. А что еще подготовлено или готовится?
- Да, его книги переиздаются по всему миру, но в действительности они никогда до конца не распродаются. Ведь многие годы читатель в Англии был в состоянии купить любую из тридцати пяти основных книг Грина в любом книжном магазине. Юбилей дал повод для проведения выставок и торжеств и для других событий - включая публикацию чрезвычайно глупой биографии. Возможно, самое подходящее празднование (с его точки зрения) - это присвоение его имени отменному сорту швейцарского белого вина, изготовленного из винограда, растущего на склоне неподалеку от его могилы. Еще должен быть, я надеюсь, крепкий эль "Грэм Грин", сваренный семейной фирмой "Грин-Кинг", к каждой бутылке которого при продаже прилагается небольшой рассказ Грина.
- У вашего отца необычная биография: он работал разведчиком. Можете об этом рассказать подробнее?
- Грэм действительно жил полной и интересной жизнью, но его работа в разведке - далеко не все. Годы во время войны в Западной Африке он провел вовсе не как Джеймс Бонд, а скорее, как официальное лицо, чьей второстепенной работой была передача МИ-6 сведений о немецкой разведке в регионе. Один из его планов, который мог бы принести некоторое облегчение - спонсирование публичного дома, работницы которого передавали бы ему информацию о его клиентах, - был отвергнут его лондонским руководством по финансовым соображениям.
- Это правда, что служба в разведке - своего рода семейная традиция?
- Правда, что брат моего деда - сэр Грэм Грин - основал Британскую военно-морскую разведывательную службу в первый год войны. А сестра Грэма Элизабет и ее муж работали в Секретной разведывательной службе, как тогда это называлось. Я думаю, что это в определенной степени семейная традиция; если учесть, что изначально состав этой организации был очень мал - примерно две сотни, можно сказать, что семья в нем неплохо представлена.
- Насколько работа Грэма Грина в разведке отразилась в его книгах?
- Я не думаю, что в книге "Человеческий фактор" можно найти что-то вроде "информации для служебного пользования", как, например, в книгах Джона Ле Карре. Что действительно вошло, так это результаты внимательного наблюдения за нравственными дилеммами и проблемой преданности.
- А каким он был отцом? Каким вы его помните?
- Характерная черта Грэма, которая заслуживает комментария, - его исключительное понимание психологии детей. Грэм был очень привязан к двум своим детям, и мы в ответ любили быть с ним не меньше, потому что он был с ребенком вежлив, как со взрослым, любили за его терпимость и понимание. Он не навязывал нам своих взглядов, и моя любовь к нему была скорее ближе не к покорности сына, а к привязанности верного друга.
- Как часто вы виделись, что делали вместе, какое участие он принимал в вашей жизни?
- Когда я был маленьким, Грэм был в Африке и потом много времени проводил в путешествиях. Он эмигрировал сначала во Францию, потом в Швейцарию. Поэтому наши встречи были редкими, с длительными перерывами
Я "технарь", а он даже лампу не мог поменять
- У вас были какие-нибудь общие увлечения?
- Ну, я думаю, тот факт, что я "технарь", а он даже лампу не мог поменять, в определенной степени разделял нас. Конечно, у любых людей есть общие интересы, и у нас были как жесткие споры, так и взаимное согласие.
- С чем связана ваша любовь к России?
- Мне часто задавали этот вопрос, и часто (к стыду своему) я давал стандартный и ожидаемый ответ. Правда же в том, что Россия - страна и государство - и ужасает меня, и приводит в смятение. Моя душа, как говорится, уходит в пятки, когда я выхожу из самолета и вхожу в серую бетонную темницу "Шереметьево". Каждая из сторон русской жизни напоминает мне о том, о чем было бы лучше забыть, - о ее убогости, закоренелой скрытности и коррупции, которые разрастаются как раковая опухоль, охватывая закон и судопроизводство и каждую ступень администрации. Но с другой стороны - русские! Везде я нахожу людей, с которыми готов говорить весь день, которыми я восхищаюсь, людей глубоких, с воображением, юмором и чем-то еще. Людей, у которых хватает силы воли принимать чудовищные трудности, встающие на пути служения их идеалам, и людей, которые даже смеются, рассказывая вам о себе такие вещи, которые у меня вызывают слезы.
- Чем занимается фонд "Россия", который вы организовали?
- Я отложил часть моих сбережений (как английские дети откладывают монетки в китайскую копилку-поросенка, которая называется piggy bank), чтобы помогать отдельным людям и маленьким организациям в России. Маленькие деньги могут в некоторых случаях многое изменить. Увы! Этого недостаточно, чтобы поддержать всех, кто заслуживает помощи, - даже среди тех, кого я знаю лично. Я ничего не организовывал, я органически не способен что-либо организовать.
- Что побуждает вас финансировать такие проекты?
- Я лишь частное лицо и не могу "финансировать такие проекты", но я могу помочь им разными способами и заинтересовать других в их финансировании. Но я бы отдал всю кровь моего сердца, чтобы противостоять любому возвращению тоталитаризма в Россию - и от имени моей собственной страны, и от имени тех многих россиян, которыми я так восхищаюсь и которых люблю.
- Что стало с Малым Букером?
- Ну, знаете, он изжил себя. Это была сестра, второе «я» "большого" Букера, который, когда он был учрежден (и я был счастлив участвовать в его учреждении), был единственной литературной премией в России. Сейчас их, наверное, тысяча. У Малого Букера была особая роль. Он бросил спасательный круг «Соло» и журналу «Волга», он выпустил Пелевина, он заставил людей понять, что такая инфраструктура литературы, как ваши уникальные «толстые» журналы и менее престижные жанры (рассказы и повести, мемуары и историческая литература), тоже имеет значение. Все стареет и разрушается, и десяти вручений было достаточно.