Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
В Европарламенте заявили о попытках ЕС помешать переговорам по Украине
Происшествия
Силы ПВО сбили 15 направлявшихся к Москве беспилотников
Мир
FT узнала о планах Хуанга вернуться на пост главы Nvidia
Мир
NYT узнала о переброске еще одного американского авианосца на Ближний Восток
Экономика
В Москве маткапитала хватает лишь на 2,5 м жилья
Мир
Стояногло и Гагауз вышли во второй тур выборов главы Гагаузии
Мир
В Москве установили контакты со спецпредставителем Грузии по связям с РФ
Общество
Михалков назвал страны Запада «дворовой шпаной» без генетической памяти о войне
Происшествия
Силы ПВО сбили еще 11 беспилотников на подлете к Москве
Происшествия
Мужчина пострадал при падении обломков беспилотника в Белгородской области
Общество
Куранты Спасской башни возобновили работу после техобслуживания
Мир
В Польше зафиксировали рекордное число нападений на украинцев
Общество
В России назвали отрасли с зарплатами выше 500 тыс. рублей
Мир
Захарова назвала приступом русофобии возможное закрытие Эстонией границы с РФ
Происшествия
Силы ПВО уничтожили 15 беспилотников на подлете к Москве
Спорт
Дегтярев призвал МОК дать оценку действиям IIHF и властей Канады
Спорт
Сборная Испании по футболу проиграла Англии и прервала серию без поражений
Общество
Алексей Чумаков и Юлия Ковальчук стали родителями в третий раз

Владимир МИРЗОЕВ: "Бытовой театр сегодня - это нонсенс"

Премьерой спектакля "Сон в летнюю ночь" в постановке Владимира Мирзоева открыл свой сезон Театр им. Станиславского. Долгие годы работавший в этих стенах, а теперь ставший главным режиссером театра, Мирзоев остался верен себе. Визионер и массовик-затейник, путешественник в сферу подсознательного и любитель восточной экзотики, он в очередной раз изготовил то бодрящий, то усыпляющий коктейль из "капустных" гэгов и легких театральных намеков на сложные метафизические обстоятельства. - Я стараюсь искать новых людей, новые отношения. Театр должен быть открытой проточной системой, иначе не успеешь оглянуться, как будешь сидеть куликом на болоте - и хвалить себя, хвалить... Групповая энергия, которая, собственно, и порождает спектакль, быстро иссякает. Например, в Театр Вахтангова я не могу набрать по своей воле десять молодых артистов
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
Премьерой спектакля "Сон в летнюю ночь" в постановке Владимира Мирзоева открыл свой сезон Театр им. Станиславского. Долгие годы работавший в этих стенах, а теперь ставший главным режиссером театра, Мирзоев остался верен себе. Визионер и массовик-затейник, путешественник в сферу подсознательного и любитель восточной экзотики, он в очередной раз изготовил то бодрящий, то усыпляющий коктейль из "капустных" гэгов и легких театральных намеков на сложные метафизические обстоятельства. С Владимиром МИРЗОЕВЫМ встретилась обозреватель "Известий" Марина ДАВЫДОВА.

- Так сложилось, что ваша команда - Маковецкий, Суханов, Владимир Симонов, Юлия Рутберг - продолжает работать в Театре Вахтангова, вы же стали главным режиссером театра, в котором вашей команды нет. Вам не кажется это несколько дискомфортным?

- Нет. Я стараюсь искать новых людей, новые отношения. Театр должен быть открытой проточной системой, иначе не успеешь оглянуться, как будешь сидеть куликом на болоте - и хвалить себя, хвалить... Групповая энергия, которая, собственно, и порождает спектакль, быстро иссякает. Например, в Театр Вахтангова я не могу набрать по своей воле десять молодых артистов. А здесь - могу. И это дает огромное преимущество. Я и для "Сна в летнюю ночь" набрал компанию, для которой витальность, эротизм и легкое дыхание - естественная часть жизни. Некоторые из них, кстати, еще студенты.

Сегодня театр, даже академический, живет все-таки не репертуаром, но спектаклем, отдельным проектом. Театр-дом или, лучше сказать, театр-поместье с крепостными артистами, с барином, который одних любит, другим не благоволит, - это очень архаичная форма, губительная и для актеров, и для режиссеров. У нас ведь сформировалось целое поколение артистов, которые полагают правильным, если на них в театре кричат, стульями бросают. И потом, замкнутая система (видимо, в силу невероятной плотности жизни) очень быстро начинает саму себя пожирать. В общем, как только ты замыкаешься в своей, милой сердцу, эстетике - тут-то все и заканчивается.

- Театр Станиславского для вас обжитой театр. И, кажется, на этой сцене вы ставили одни комедии - "Ревизор", "Женитьбу", "Укрощение строптивой", "Двенадцатую ночь"...

- Я бы уточнил - классические комедии. Были еще современные пьесы - отнюдь не комедийные.

- Но случайность это или закономерность, что из хрестоматийной классики вы выбирали для этих подмостков, как правило, комедийный жанр?

- Ну, это скорее дирекция из списка предложенных мною пьес выбирала обычно комедии. Что естественно.

- Почему естественно?

- Для дирекции? Потому что она отождествляет этот жанр с кассой.

- "Сон в летнюю ночь" всегда казался мне не столько смешным текстом, сколько страшным…

- Конечно. Находясь в пространстве сновидения, мы все время скользим между образами - ужасным и очаровательным, между эротикой и кошмаром. И мы старались в своем спектакле более или менее этот принцип соблюсти. То есть пройти вслед за Шекспиром по зыбким границам смерти.

- Я думаю, страшное во сне состоит не просто в размывании границ, а в том, что там сняты все моральные ограничения и ты - или, точнее, тот, с кем ты себя отождествляешь, - можешь позволить себе то, что в реальной жизни жестко табуировано. Это пространство вседозволенности.

- Согласен, согласен. Но ведь отчасти театр всегда делает шаги в эту сторону. Пытается снять табу. Пространство сцены допускает гораздо больше эксцессов - и эмоциональных, и языковых, и образных, - чем пространство жизни. Может быть, это меня в театре и увлекает больше всего. Бытовой театр сегодня - это некий нонсенс. Он уместен на ТВ, но не на сцене.

- А раньше был уместен?

- Когда не было телевидения и перед рождением кинематографа... Тогда натуралистический театр, которым увлекался ранний МХАТ, был совершенно уместен.

- Кинематограф взял на себя много функций. В том числе и по разрушению табу, и по размыванию всех и всяческих границ. И возможностей у него для этого куда больше, чем в театре. У вас в связи с этим не возникает ощущения, что вы - а значит, и я - занимаетесь сейчас каким-то неактуальным видом искусства?

- При желании можно сказать, что поэзия сегодня неактуальна. Поэты не собирают стадионов. (Хотя такой поэт, как БГ, - собирает.) Но я думаю, что если говорить о личности, а не о толпе, то сейчас поэзия актуальна как никогда. И театр актуален.

- Театр по определению искусство более социальное, чем поэзия. Ему сложно отгородиться от потока жизни за театральной стеной. И у меня есть ощущение, что сейчас наш театр не умеет взаимодействовать с этим потоком. Он растерян перед ним.

- А у меня есть ощущение, что, когда театр пытается бежать за потоком, он как раз и теряет свою роль и начинает подменять газету, телевидение...

- Когда я говорю об актуальности, я имею в виду не примитивную газетную актуальность, а поиск адекватного современной жизни театрального языка.

- Но язык - это же не просто жизнь формы. Это жизнь формы, вынужденная каким-то содержанием. А актуальное искусство отличается, на мой взгляд, невероятной степенью бессодержательности. Мне хотелось бы не актуализации театра, нет. Миссия театра совсем в другом - возможно, быть современным мифотворцем... Театр для меня - это скорее современная форма акмеизма. Это нечто очень личностное, конкретное, но при этом здесь всегда должна быть мера ускользания от реальности в метафизику.

Я довольно долго жил в Канаде, в Торонто, который по интенсивности театральной жизни является третьим городом после Нью-Йорка и Лондона. Там огромное количество театров. В основном это маленькие, маргинальные компании. Они связаны либо с гей-коммьюнити, либо с чем-то в этом роде. Чаще всего это именно тот социальный театр, о котором вы говорили. Я убедился, что для сцены, для языка искусства такое "пролеткультовское" направление бессмысленно. Театр топчется где-то между кабаре и митингом и не может сдвинуться с места. Зато в Канаде чрезвычайно интересный современный танец. Я очень этим увлекся. Мне до сих пор интересно инкорпорировать модерн-данс в драматическое действие. Я и в нынешней премьере попытался это сделать.

- Так мы с вами, собственно, об одном и том же говорим. Современный танец, а вовсе не акционизм и уж тем более не агитпроп - это как раз и есть для меня самая что ни на есть актуальная форма сценического искусства. И, кстати, на Западе современный театр все чаще начинает не просто инкорпорировать современный танец в ткань драматического представления, но и существовать по его законам. Я все чаще встречаю спектакли, лишенные нарратива, с дробной структурой, построенные не на логических, а скорее на ассоциативных связях.

- Вот видите, вы сами подтверждаете мою мысль, что театр - уж не знаю, актуальный или нет, - все больше становится поэзией, а значит, пытается не упрощать, но усложнять художественную мысль. И я этому не перестаю радоваться.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир