Художников разложили по папкам
Коллекции бывают разные: одни умещаются в частной квартире, другие - требуют специальных помещений для хранения. Нынешняя разместилась в шести залах и представляет собой лишь четверть всего собрания Эттингера и часть обширного проекта Музея личных коллекций, посвященного истории собирательства в России. Как поведала собравшимся куратор Анна Чудецкая, выставка готовилась долго и трудно, временами буксовала и заходила в тупик. Ведь в 1949 году, когда после смерти Эттингера более 12 тысяч произведений из его коллекции поступило в архив ГМИИ, они оказались разбросанными по различным отделам. Худшая участь постигла книги: они попали в отдел общей выдачи Академии художеств, и многие из них просто пропали.
При подготовке экспозиции сначала хотели оформить все залы одинаково, но потом дизайнер Владимир Самошкин предложил использовать картон для стен разного цвета. В результате шоколадные залы чередуются с серо-лиловыми, и таким образом каждый зал стал папкой со своим содержимым.
Если, поднявшись по парадной лестнице, свернуть направо, попадаешь в зал с польскими плакатами конца XIX - первых десятилетий ХХ века. Это часть из коллекции, подаренной Эттингером в 1934 году Государственному музею нового западного искусства. Плакаты всех жанров: от рекламных до афишных. Бросается в глаза афиша польского литературно-художественного журнала Liberum Veto работы Хенрыка Ужембло с исполинским шутом на переднем плане, а реклама ежемесячника литературы и искусства Museion Вацлава Боровского, напротив, скромна и напоминает средневековую гравюру.
В соседнем зале собрана графика 30-40-х годов. Похоже, что работники музея действительно выставили все самое-самое: посетителей встречают многочисленные верблюды Фаворского ("С базара", "Базар в Самарканде"), "На реке", "На Васильевском острове" Верейского, "Львиный мост" и "Летний сад" Добужинского, набросок Бруни. В следующем зале, кажется, экспонаты объединены по двум признакам - технике исполнения (масло) и тематике: портреты вообще и Эттингера в частности. Например, его большой почти парадный портрет 1930-х годов работы неизвестного автора. Здесь же оказались и две литографии Верейского - портрет Эттингера 1926 года и его же 1944-го, что называется, за работой (коллекционер сидит боком к зрителю за столиком с рисунками в руках).
Но, кажется, все самое ценное поместилось в следующих двух залах. В дальнем правом углу иллюстрации Шагала к "Мертвым душам" Гоголя: Чичиков, Собакевич и "Петух и жемчужное зерно". Рисунок Леонида Пастернака к экслибрису Эттингера 1902 года (кстати, часть из знаменитого собрания экслибрисов Эттингера тут же, неподалеку), студенческая ксилография Дейнеки "Три женские фигуры", Петров-Водкин, Анненков, эскизы костюмов для оперы Глинки "Жизнь за царя" Татлина, Малевич, Сергей Судейкин, Врубель, Бенуа, Бурлюк - в общем, лучше увидеть.
Отдельный зал отведен зарубежным работам. На фоне достаточно строгих литографий Ловиса Коринта и Макса Клингера и, кажется, одной из самых старых вещей собрания - портрета Джона Мора Франческо Бартолоцци 1795 года - забавно смотрятся злые и ироничные литографии Оноре Домье. Например, на одной из них изображен мужчина, стоящий у кровати больного, а внизу подпись: "Извините, месье, я - агент похоронного бюро...".