"Никто не поможет, никто не подстелет соломы"
Ее день
Я заболел горлом. Пошел к сестре 1 штабного эскадрона 14 дивизии. Дымная изба, полная чаду и вони. Бойцы развалились на лавках, курят, почесываются и неистово сквернословят. В углу приютилась сестра. Одного за другим без шума и лишней суеты она перевязывает раненых.
Несколько озорников мешают ей всячески. Все изощряются в самой неестественной кощунственной брани.
В это время - тревога. Приказ по коням. Эскадрон выстроился. Выступаем.
Сестра сама взнуздала своего коня, завязала мешочек с овсом, собрала свою сумочку и поехала. Ее жалкое холодное платьице треплется по ветру, сквозь дыры худых башмаков виднеются красные иззябшие пальцы.
Идет дождь, изнемогающие лошади едва вытаскивают копыта из этой страшной засасывающей липкой Волынской грязи. Сырость пронизывает до костей. У сестры - ни плаща, ни шинели. <...>
А вечером - атака. С мягким зловещим шумом лопаются снаряды, пулеметы строчат все быстрее, с лихорадочной тревогой.
Под самым ужасным обстрелом сестра с презрительным хладнокровием перевязывала раненых, тащила их на своих плечах из боя.
Атака кончилась. Опять томительный переезд. Ночь, дождь. Бойцы сумрачно молчат и только слышен горячий шепот сестры, утешающей раненых. Через час - обычная картина - грязная темная изба, в которой разместился взвод, и в углу при жалком огарке сестра все перевязывает, перевязывает, перевязывает...
Брань густо висит в воздухе. Сестра не выдерживает, огрызается, и тогда над ней долго хохочут. Никто не поможет, никто не подстелет соломы на ночь, не приладит подушки.
Вот они наши героические сестры. <...>