На московской почве деревья не растут
Глава департамента природопользования Леонид Бочин еще год назад утверждал, что деревьев в городе высаживается больше, чем вырубается. И целых 95% саженцев становятся взрослыми деревьями. Правда, тот же департамент ведет черные списки озеленителей, у которых саженцы по весне мрут, как мухи по осени. Например, в скверах, высаженных ГУП "Мосзеленхоз" на Краснодонской улице и на Лубянке, зиму не пережили половина деревьев и кустарников. Некое ООО "Ларикс" умудрилось так удачно озеленить несколько улиц Юго-Западного округа, что смертность древесных насаждений там составила 100%.
У горе-озеленителей есть оправдание: почвы плохие.
- Почвы не справляются с функцией жизненной среды для растений, - поставил диагноз гендиректор ГУП "Мосзеленхоз" Виктор Воскобойников. - В результате градостроительной деятельности они теряют свои природные свойства. Грунты, которые привозят из Подмосковья, Смоленской, Рязанской областей, не всегда отвечают требованиям, необходимым для приживаемости зеленых насаждений.
Ежегодно в столицу доставляется до 800 тысяч кубометров грунтов по цене 500-600 рублей за кубометр. Треть объема составляет торфо-песчаная смесь, биопотенциал которой исчерпывается за 2-3 года. Но это полбеды. Экологи неоднократно фиксировали факты завоза ядовитых грунтов, подвергшихся биохимическому и радиационному заражению. Бороться с этим злом предлагается двумя путями. Первый - контролировать ввозимые грунты на предмет их соответствия экологическим нормам и агрономическим параметрам. Второй - обходиться теми грунтами, которые имеются, но подвергать их специальной обработке.
- Ресурсы Московской области почти исчерпаны, - говорит заместитель главы департамента природопользования Наталья Бринза. - При этом срочно необходима рекультивация 5 тысяч гектаров московских грунтов. Оптимальный вариант - изымать деградировавшую почву и производить из нее обогащенную почво-грунтовую смесь.
Для этого нужно построить несколько заводиков, куда следует свозить мертвые грунты, обогащать их биодобавками и затем использовать повторно. В качестве удобрения можно применять компостированную траву, спиленные в ходе санитарной вырубки ветки и стволы - это 250 тысяч кубометров ежегодно, а также осадки водостоков.
Идея хоть и здравая, но весьма гипотетическая. Во всяком случае, на заседании правительства ее даже обсуждать не стали. Как и еще более здравую идею: раз уж такие плохие у нас почвы, что саженцы не приживаются, надо беречь зелень, которая есть. Миф о том, что строители, спилив энное число взрослых, здоровых деревьев под стройплощадку, впоследствии высаживают втрое больше, озвучен столь большим количеством столичных чиновников, что и цитировать не стоит. Немногим повезло увидеть жизнеутверждающую картину массовой высадки саженцев. Но массовой вырубки - пожалуйста.
- Во дворе снесенной пятиэтажки росли роскошные взрослые деревья, - жалуется жительница улицы Усиевича Юлия Тузова, - черемуха, березы, тополя. Новый дом построили почти по периметру старого, и двор как был, так и остался двором. Только абсолютно голым. Если не считать полдюжины жалких саженцев, большинство из которых погибают на глазах. Когда деревья спиливали, рабочие говорили нам, что деревья помешают разместить технику и стройматериалы. Я не специалист, но, по-моему, это аргумент из позапрошлого века.
Читательница "Известий" оказалась права. Та же стройкомпания возводит дома в районе метро "Динамо". И умудряется оставлять деревья буквально в полутора метрах от стен. В это трудно поверить, но, оказывается, судьба деревьев на стройплощадках у нас во многом зависит от начальника стройки. А "у них" - от экологической культуры. В Чехии, Испании, скандинавских странах научились оптимизировать стройплощадки под нужды взрослых деревьев. А в финском Тампере даже есть улица, где ради сохранения зеленых насаждений домам придали самую неожиданную форму.