Сегодня вынесут приговор россиянам в Катаре
"Иностранец виноват всегда. Такая у них политика"
Уже полгода приезжающих из России в Катаре опасаются. Даже фигуристов, которые летели в Доху, чтобы откатать пять недель ледового шоу, досматривали с пристрастием. После взрыва машины Яндарбиева власти строго-настрого запретили видео- и фотосъемку правительственных зданий. Перед поездкой мы попробовали созвониться с одним из местных журналистов - тем, что писал про начало "русского процесса". Он сильно испугался и заявил, что мы, наверное, из КГБ.
О процессе над двумя русскими в местной прессе вышла одна маленькая заметка. В первый день слушаний. Наверное, выйдет еще одна - после приговора. Несмотря на то что это был чуть ли не первый теракт в истории страны, в Катаре и процесс, и приговор мало кого интересуют. Новости кишат репортажами о палестино-израильском конфликте, "Аль-Джазира" изредка передает что-то про Московский Кремль и Чечню. На чьей стороне симпатии, понятно - въезд на полуостров с израильским паспортом запрещен, а на таможне багаж проверяют на наличие алкоголя и свинины.
Встретить коренных катарцев здесь довольно сложно. С тех пор как на полуострове нашли нефть и газ, многие из них перестали работать. Теперь Катар с населением в 700 тысяч человек и бюджетом в 28 миллиардов долларов напоминает многоязычный Вавилон. В вестибюле отеля "Марриотт-Доха" по вечерам тихую музыку играют две девушки с Украины. Индийцы, китайцы, малайзийцы, филиппинцы расхаживают по своим маленьким ресторанчикам и мини-маркетам, напоминающим восточные базары, открывают двери отелей.
Здесь ложатся спать прямо у стеклянных дверей магазинов днем с двух до четырех и встают ни свет ни заря. Здесь если замерзаешь ночью, то нужно идти греться на балкон. В кабинетах госучреждений двери открыты, если в них никого нет. И наоборот. Потому что боятся не воров (им попросту отрубают руки), а посетителей.
- Оливье? - широко улыбаясь, переспрашивает здоровенный официант небольшого ресторанчика. Я кивнул, и мне принесли нарезанных оливок. - Я из Египта, а вы? О, я видел много русских. А за что судят ваших? Нет, я ничего не слышал. Но знаете, их наверняка осудят. Здесь ведь как: если, например, авария, то иностранец обязательно будет виноват. В любом случае. Такая у них политика.
"Я не могу ничего сказать, понимаете, nothing"
- У вас виза на целый месяц? - удивленно приподнимает брови Абдурахман Басит, чиновник агентства зарубежной информации.
- Да, но я уезжаю после приговора, - успокаиваю я. Басит облегченно вздыхает. Через него проходят все приезжающие в Катар журналисты. Аккредитовывают быстро, потому что всех заранее долго проверяют. Басит говорит о том, что теперь я могу брать любое интервью, но никто говорить о процессе со мной не будет. Так что можно наслаждаться солнцем и морем.
- А где суд находится? - пытаюсь узнать я хотя бы что-нибудь.
- Я не знаю, - пожимает плечами Басит. - Вы знаете, сколько здесь судов? Тысячи! Откуда я знаю, в каком из них судят русских.
- Тогда покажите какой-нибудь, - не отстаю я, уверенный, что на самом деле судов в Катаре не так уж много. Басит на минуту задумывается и показывает в окно.
- Ну вот, например, суд, - говорит он и добавляет, - но приходите только на приговор. Он будет абсолютно открытым. Мы ведь демократичная страна.
- Какие русские, какое у них дело? Я об этом не знаю ничего, - говорит молодой помощник председателя государственного суда Катара. Слово "nothing" он повторил уже раз десять. Мы хотим узнать, нужно ли регистрировать видео- и фотокамеры перед приговором и во сколько нужно приехать в среду. Еще хотели узнать, какие возможны варианты развития событий. До этого мы побывали в Генеральной прокуратуре Катара. Охранники долго с кем-то созванивались, а потом, улыбаясь, сказали, что все прокуроры заняты, у них назначены встречи как минимум до конца года.
- Председатель очень занят, - продолжает помощник, - а я 2 месяца путешествовал и вообще ничего не слышал об этом деле.
- Врет, - устало говорит мой коллега с телевидения, - я был здесь на прошлой неделе и видел его.
- Вам нужно спуститься вниз и там спросить, на каком этаже будет заседание, - продолжает араб, к счастью, не понимающий по-русски, - потом надо идти туда, там все узнать. А я не могу сказать ничего, понимаете, nothing!
"Мы ведь демократичная страна"
В здании суда 15 этажей. После пятнадцатого, где сидел помощник, мы побывали почти на всех. Даже те, кто не понимал ни слова по-английски, считали своим долгом указать нам дорогу. Лишь через полчаса мы чудом наткнулись на кабинет судьи Ибрагима Насефа, который сейчас дописывает, если еще не дописал, приговор по делу об убийстве Яндарбиева.
Дверь была открыта. Маленький индус, который неподалеку возился с какими-то грязными чашками, сказал, что его честь будет через час. Кажется, он нам не соврал, потому что спустя час мы оказались перед запертой дверью.
- Его честь очень занят, - сказал все тот же маленький индус. Мы не ушли, индус позвонил по телефону из соседнего кабинета и миролюбиво предложил подождать.
- Подождите минуту, - сказал он.
Трое полицейских в униформе мгновенно взяли нас в кольцо. Один из них о чем-то переговорил с судьей, и нам предложили пройти. Отделение полиции оказалось на втором этаже. Человек пятнадцать полицейских, скучая, медленно о чем-то болтали. Нас усадили на скамью, из соседних комнат сбежались люди. Самый главный полицейский сидел за большим столом в белых арабских одеяниях и постоянно говорил по телефону. Его помощник хмуро разглядывал наши аккредитационные карты.
- Судья не будет разговаривать с вами, - сказал наконец самый главный, - уходите и больше никогда не возвращайтесь.
- Но мы должны быть здесь в среду на приговоре. Заседание ведь будет открытым?
Полицейский снова взялся за телефон.
- Уходите и приходите послезавтра, - сказал он, когда положил телефонную трубку, - мы ведь демократичная страна.
В Катаре все, кто имеет хоть какое-то отношение к России, уверены, что решение 30 июня не будет окончательным. Даже девушка - представитель "Аэрофлота" в аэропорту Дохи сразу заявила, что, по словам дипломатов, все это затянется еще очень надолго. Хотя бы потому, что с первого июля все государственные учреждения Катара уходят на каникулы. Сами российские дипломаты от каких-либо комментариев вообще наотрез отказываются. По всей видимости, до окончательного разрешения ситуации с россиянами, арестованными в Катаре, еще действительно далеко. Даже в том случае, если приговор будет обвинительным, российские власти будут надеяться на милость эмира Катара. Эмир - шейх Хамад бен Халифа Аль Тани скорее всего будет рассматривать это дело только по истечении всех сроков обжалования.