Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

Мариинский - два

В субботу в Петербурге состоится подписание контракта с французским архитектором Домиником Перро, автором проекта нового здания Мариинского театра. Доминик Перро стал победителем международного конкурса "Мариинский-2", состоявшегося летом прошлого года. Судя по тому, как инертно развиваются события, шансы на реализацию проекта Доминика Перро в ближайшем будущем невелики. Наивно было бы ожидать народного воодушевления, но даже художественный руководитель Мариинского театра Валерий Гергиев неохотно комментирует французский проект и не находит сколько-нибудь вдохновляющих слов, кроме обтекаемых фраз о некоем желании "удивить город чем-нибудь в ХХI столетии"
0
Доминик Перро сжимает макеты небоскребов Национальной библиотеки
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
В субботу в Петербурге состоится подписание контракта с французским архитектором Домиником Перро, автором проекта нового здания Мариинского театра. Доминик Перро стал победителем международного конкурса "Мариинский-2", состоявшегося летом прошлого года.

Судя по тому, как инертно развиваются события, шансы на реализацию проекта Доминика Перро в ближайшем будущем невелики. Пока проект новой оперы не стал частью осмысленной президентской архитектурной программы, он не получил эффективную поддержку губернатора. Наивно было бы ожидать народного воодушевления, но даже художественный руководитель Мариинского театра Валерий Гергиев неохотно комментирует французский проект и не находит сколько-нибудь вдохновляющих слов, кроме обтекаемых фраз о некоем желании "удивить город чем-нибудь в ХХI столетии".

Пять-десять лет назад в Петербурге строили плохо, но мало. Сегодня строят много и варварски. Вопреки ожиданиям, речь идет не о наступлении "современной архитектуры", уже изменившей лицо большинства европейских городов, а о просто катастрофическом снижении уровня проектирования и отсутствии каких-либо критериев при утверждении проектов, которые проталкиваются бизнес-элитой, заинтересованной лишь в одном - захвате участков под строительство. Иными словами, создание нового Мариинского театра следует рассматривать как отвлекающий маневр. Можно бесконечно обсуждать проект Перро, его достоинства и недостатки, но очевидно, что он не способен изменить стремительно меняющийся архитектурный ландшафт. Золотая сень, поднятая над геометрическими объемами саркофага новой оперы в проекте Доминика Перро, вряд ли скроет изъяны петербургской градостроительной политики, если таковая вообще существует.

В постсоветское время проектирование нового театра велось в рутинной атмосфере Бюро генерального плана. Место для него было определено в квартале бывшего Литовского рынка, на набережной Крюкова канала, напротив исторического здания. Если судить по предварительным эскизам (а дальше них дело не пошло), это была эклектичная вещь, содержащая реминисценции Мариинского скорее в поздней транскрипции Виктора Шретера, чем в духе первоначального проекта Альберта Кавоса. Получился экзерсис с элементом бутафории, несущий печать отвлеченного рисования. Впрочем, рисунки создавались с единственной целью наметить направление развития театра и не более того.

Фальстарт

Невероятное оживление вызвала история с тендером на проектирование нового Мариинского театра, который провел Госстрой в 2001 году. Тогдашний председатель Госстроя Анвар Шамузафаров познакомился через директора музея МАК в Вене Питера Нойвера и директора Музея архитектуры Давида Саркисяна с Фредериком и Лори Смитами, американскими девелоперами, реализовавшими в Калифорнии проект застройки ничем доселе не примечательного Калвер-сити шокирующими новизной архитектуры домами. Чуть позже они привезли в Россию автора этого проекта - архитектора Эрика Оуэна Мосса.

Мосс был представлен Гергиеву. Шамузафаров вместе с Олегом Харченко, главным архитектором Петербурга, отправились на встречу с Моссом в Лос-Анджелес. Но там Харченко, ощущая всю серьезность намерений ковбоев Дикого Запада, дистанцировался от Мосса. Он не отказал в поддержке, но и не обещал ее. Шамузафаров нашел возможность финансирования проектов, которые создавали параллельно две команды - мастерская Мосса и мастерская петербуржца Олега Романова. Помимо собственно нового здания Мариинского театра, архитекторам было предложено заняться реконструкцией Новой Голландии. Этот объект особенно интересовал Смитов, которые рассчитывали построить там бизнес-центр как часть театрального комплекса.

В феврале 2002 года проекты были вынесены на обсуждение. Мосс напоминал Чапаева в фильме 1934 года, когда тот, манипулируя картошкой, демонстрировал стратегию военных действий. Обратившись к своему макету, он то снимал, то клал на место прозрачные объекты неопределенной формы, которые обозначали в его проекте театральные залы и фойе. За кадром он называл их "мешками", не подозревая как обернется против него это неосторожно брошенное определение. Он говорил о суровости петербургского ландшафта и о необходимости "сильной формы", о ледяных торосах, о постаменте Медного всадника ("выход какой-то первородной энергии почвы"), о проекте Натана Альтмана, который в первый послереволюционный год вознамеривался "взорвать" Александрийский столп геометрией абстрактных форм. Он был крайне решителен, этот поджарый профессор в черном свитере, ценитель текстов Джойса, музыки Кейджа и живописи Клее, строящий искореженные "шестидесятничеством" дома в промзоне.

После Мосса слабый монолог Олега Романова не произвел сильного впечатления на публику. Он, как бы извиняясь, говорил, что это предпроектные разработки, которые в дальнейшем потребуют существенных изменений. Этот комментарий к представленному невыразительному проекту никому не показался убедительным. Приглашенным на заседание было предложено обсудить два проекта, но выступающие сосредоточились на критике заморского гостя. Для сторонних наблюдателей это было вполне театральное зрелище, а для Мосса поистине пытка. Ему ведь казалось, что все уже решено, его поддерживают министр Шамузафаров и маэстро Гергиев, его соперник творчески беспомощен. Но выяснилось, что господин Харченко задумал сильный ответный ход - он готовился к международному конкурсу, беспрецедентному в истории российской архитектуры.

Почти одновременно выходит несколько критических статей, дающих старт пиаровской компании, направленной против Мосса. Аргументы его сторонников сводились к тому, что консервативный Петербург выступил не только против современной архитектуры, но против всего жаждущего перемен цивилизованного мира. Противники Мосса вспоминают про "мешки", виртуально наполняют их мусором и эти вот "мешки с мусором" предъявляют как свидетельство особого цинизма американца. В критике Мосса было много правды. Задуманная им новая Мариинка действительно привлекала внимание именно бесформенностью расползающейся массы. И, конечно, это был очень провокативный проект.

Выслушав все мнения, поблагодарив за внимание, кивнув сочувствующим, Мосс победительно вышел на площадь у Мариинского театра. Но даже погода была неблагосклонна к нему. Понял ли он особенности петербургской действительности, неверной, изменчивой ее атмосферы, когда шагал под моросящим дождем?

Вскоре его проект демонстрировался в российском павильоне на Венецианской биеннале. На выставке "Два театра" были представлены два сюжета. Первый - реконструкция Большого театра. Второй - новый Мариинский театр. У Мосса еще оставались минимальные шансы продвинуть свой проект для северной Венеции через разгоряченную архитектурной дискуссией Венецию южную. Выставка состоялась благодаря финансовому участию все тех же друзей и покровителей Мосса - Фредерика и Лори Смитов.

Нельзя не признать, что агрессия Мосса стала катализатором некоторого архитектурного оживления в России. "Если бы не было истории с Эриком Моссом, то Валерий Гергиев совершенно не озаботился бы проблемами архитектуры. Ему бы попросту построили такое же омерзительное здание, как новый Большой театр в Москве", - считает куратор выставки "Два театра" Давид Саркисян.

Пиррова победа

В то время, как моссовские сторонники примеряли ореол отверженных, в Петербурге шли приготовления к международному конкурсу "Мариинский-2". Шамузафаров ушел в отставку. Идею конкурса поддержал министр экономического развития Герман Греф. Администрация города выступила в непривычной для себя роли критика, ищущего более утонченного, более интеллектуального архитектурного решения главного петербургского театра. Госстрой и Союз архитекторов настаивали на открытом международном конкурсе. Олег Харченко справедливо полагал, что только закрытый конкурс может обеспечить участие звезд мировой архитектуры, способных создать достойный великого города и великого театра проект. Путем консультаций был сформирован список приглашенных архитекторов. Из западных звезд от участия в конкурсе по разным причинам отказались голландец Рэм Колхас, американец Фрэнк Гери, англичанин Норман Фостер, француз Жан Нувель, швейцарцы Жак Герцог и Пьер де Мерон, итальянец Ренцо Пьяно. Согласие дали австриец Ханс Холляйн, японец Арата Исодзаки, швейцарец Марио Ботта, голландец Эрик ван Эгераат, француз Доминик Перро. Приглашение принял и Эрик Оуэн Мосс, убежденный в том, что он стал жертвой заблуждений. Российская архитектура была представлена москвичами Александром Скоканом и Сергеем Киселевым, Андреем Боковым, который объединился с Олегом Романовым, а также петербуржцами Юрием Земцовым и Марком Рейнбергом. В жюри вошли российские и зарубежные титулованные деятели культуры, в том числе исполнительный директор Прицкеровской премии Билл Лейси и, разумеется, Валерий Гергиев. "Успех конкурса во многом связан с интересом в мире к Петербургу и, конечно, к Мариинскому театру", - вспоминает ответственный секретарь конкурса "Мариинский-2" Людмила Лихачева.

Список участников свидетельствовал о том, что главным критерием отбора была известность, полученная в эпоху невероятного архитектурного воодушевления 80-х годов. Исключение - щеголеватый Эрик ван Эгераат, сегодня покоряющий Москву своими в меру эксцентричными проектами для корпорации "Капитал Груп" в Сити и на Якиманке.

По программе конкурса новое здание Мариинского театра должно было занимать целый квартал бывшего Литовского рынка. На месте подлежащих сносу домов на площади около 13 тысяч квадратных метров должен был стоять новый театр общей площадью 35 000 квадратных метров с залом на 2000 зрителей. При этом основные площади занимали репетиционные залы, хранилища, мастерские, гримерные. Получалось, что театральная махина со множеством помещений требует гигантского здания, которое непременно вступит в конфликт с окружением. И основные усилия должны быть приложены к тому, чтобы облегчить объем, придать ему человеческий масштаб.

Российские архитекторы выступали в роли аутсайдеров. В одном из интервью Валерий Гергиев прямо говорил о том, что с архитектурой у нас не так хорошо, как с музыкой и кино: "Тут нет подъема. Те здания, которые построены нашими уважаемыми архитекторами в Петербурге в последние годы, не могут соревноваться не только с шедеврами города - они даже проигрывают заурядным доходным домам прошлого столетия. А мы не можем позволить проигрывать заурядным доходным домам. Это разрушает статус". Заметим, что некоторые российские архитекторы, сознавая двусмысленность своего положения, создали не то что заурядные вещи, но намеренно противоречащие регламенту схемы.

Юрий Земцов, к примеру, предложил снести еще один квартал, чтобы открыть эспланаду к Новой Голландии. Эспланада напоминала пафосный ансамбль на Поклонной горе в Москве, а сам новый театр - вокзальный комплекс. Но Мариинский вокзал не входил в планы Гергиева. Правда, отчаянный маневр нашел поддержку у части населения, пришедшей в Академию художеств на выставку конкурсных проектов. Разумеется, не той части населения, которая проживала в подлежащих сносу домах.

Андрей Боков также занялся решением градостроительных проблем, выявляя связь зданий - нового и исторического. Над Крюковым каналом он создал Фестивальную площадь, а вход в новый театр сделал через кишку, тянущуюся с Театральной площади. Драматичный проект Бокова отразил неудовлетворенность конкурсной программой, действительно игнорирующий градостроительный аспект. А ведь именно эта часть могла стать предметом серьезных размышлений. Так, на эмблеме конкурса были изображены два перехода через канал. Когда-то Гергиев хотел использовать широкий переход для транспортировки декораций. Теперь переходы лишались смысла. Доминик Перро, к примеру, сделал телескопические мосты, и это всех удовлетворило. Другие втыкали эти мосты в новое здание, как вилки.

Арата Исодзаки, преисполненный уважения к русскому авангарду и "современному движению", создал не лишенный изящества проект, напоминающий Малевича и Лисицкого. Но комплиментарное в отношении истории русской архитектуры решение не нашло поддержки.

Для Марио Ботта это был третий по счету проект для города, который душит его в объятиях, но никак не решается реализовать хоть одно начинание. "На Петербург у меня всегда заточены карандаши", - сказал он, заметно возбудившись после очередного отлупа.

Проект Эрика ван Эгераата назывался "Рука Ангела". Рука означала позолоченные пальцы, сжимающие треснувший от напряжения объем с вертикальными членениями и бойницами окон.

Аморфные мешки Эрика Мосса стали как-то подозрительно топорщиться, борьба за них, кажется, отняла у автора все силы. Интерьер наполнился зловещим фиолетовым светом, что, вероятно, стало реакцией на знаменитые гергиевские постановки Вагнера.

Внимание жюри привлек проект Доминика Перро, который как фокусник прикрыл весь объем золотистой структурой, нависающей над облицованным черным мрамором театром. (Нелишне заметить, что на месте Мариинского театра некогда был цирк.) "Открытость и проницаемость архитектуры, - сообщал в пояснительной записке Перро, - ничуть не портят мистерию оперы. За золотой маской сходишь в элегантное здание из черного мрамора, где тебе откроется большой зал, мифическое место, всегда роскошное, вечно поражающее".

Издатель журнала "Проект Россия" Барт Голдхоорн нашел точное и остроумное определение этой конструкции. Он назвал проект Перро "клеткой для динозавра": "Такое впечатление, что маленький мешок для мусора, предложенный первоначально Моссом, лопнул и заполонил собой весь участок", - писал Голдхоорн. "Светоносная одежда", "золотая сень новой оперы", ассоциирующаяся в романтическом сознании с золотыми куполами православных храмов, также имеет много общего с яйцами ювелира Карла Фаберже. Учитывая повышенный интерес к этим яйцами, можно предположить, что замысел изобретательного француза был не лишен актуальности. Цена - около 250 миллионов евро. Вопрос: найдутся ли средства на возведение фантома.

Даже если государство оплатит проектные работы, избегая конфликтов, расселит целый квартал и, наконец, построит театр в соответствии с проектом, то кто будет содержать эту совсем недешевую в эксплуатации вещь. Ведь сегодня театр не в состоянии содержать историческое здание, реконструкция которого должна идти параллельно со строительством нового театра. Сможет ли прогрессивно мыслящий, источающий безумную энергию дирижер, одолев косность очевидно неполноценного стройкомплекса, прочертить новую траекторию развития петербургской архитектуры?

А тем временем Герман Греф, лоббировавший конкурс, озабочен возведением другого театра. Драматического. В городе Грозном.

От цирка к театру

До 1847 - на месте Мариинского театра был частный цирк Гверра.

1847-1849 - построено новое здание государственного цирка (архитектор Альберт Кавос), где иногда давали драматические и оперные спектакли.

1859 - пожар в театре-цирке.

1859-1860 - Альберт Кавос построил здание оперного театра, названного Мариинским по имени жены императора Александра II.

1880-е - архитектор Виктор Шретер расширил флигель левого крыла, а в 1894-м реконструировал весь комплекс, изменив фасады.

1943-1944 - пострадавший от бомбардировок театр был восстановлен в первоначальных формах.

1966-1967 - по проекту архитектора Софьи Гельфер были построены корпуса с репетиционными залами.

2003 - конкурс "Мариинский-2", в котором победил Доминик Перро.

Проект реконструкции старого здания театра создан Ксавье Фабром (Франция) и Рафаэлем Даяновым (Россия).

Лавры Доминика Перро

Доминик Перро родился в 1953 году в Клермон-Ферране. В 1979 году окончил Институт мостов и дорог в Париже, а в 1980 году - аспирантуру Высшей школы социальных исследований. В 1981 году открыл мастерскую в Париже. Его первые проекты - Инженерная школа ESIEE в Марн-ла-Валле и Hotel Industriel Berlier в Париже.

Победитель конкурсов на проект здания Национальной библиотеки в Париже (1989), Олимпийского велодрома и бассейна в Берлине (1992), Дворца правосудия ЕС в Люксембурге (1996).

Лауреат Большой национальной премии по архитектуре (1996) и Премии Миса ван дер Роэ (1997). Награжден Орденом Почетного легиона. Член французской Академии архитектуры, почетный член немецкой Архитектурной ассоциации (BDA) и Королевского института британских архитекторов (RIBA). В 1998-2001 годах - президент французского Института архитектуры. Среди его проектов - ратуша в Инсбруке, три супермаркета в Австрии, два жилых дома в Барселоне, Олимпийский теннисный стадион в Мадриде, университет Ewha в Сеуле.

В настоящее время является архитектурным консультантом мэра Барселоны. Его офисы открылись в Париже, Берлине, Люксембурге, Барселоне и Балтиморе.

Архитектуру Доминика Перро иногда называют эко-тек.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир