В Москве прошли XII Банные чтения. Гостями нынешней конференции журнала "Новое литературное обозрение" стали такие мэтры, как Александр Пятигорский (Лондон), Михаил Ямпольский (Нью-Йорк), Владимир Паперный (Лос-Анджелес), Ганс Ульрих Гумбрехт (Стэнфорд), а также другие известные филологи, социологи и философы.
Свое шуточное название Банные чтения получили из-за того, что впервые проходили в Банном переулке в 1993 году - тогда там располагалась редакция журнала "НЛО". Чтения задумывались как устный тематический выпуск журнала. В начале 1990-х в Москву впервые съехались после многолетней эмиграции множество российских славистов. Что определило совсем нешуточный статус события.
На этот раз объектом обсуждения стали советский культурный и научный канон и его власть над современной отечественной интеллектуальной жизнью. Разумеется, каждый из участников по-своему развернул тему чтений, однако это лишь подогрело дискуссии вокруг.
XII Банные чтения проходили в клубе "Билингва". После того как первая потребность в пище и общении была удовлетворена, а шампанское выпито, главный редактор "НЛО" Ирина Прохорова с опозданием почти на час сделала попытку начать конференцию.
Чтения открылись презентацией книги Михаила Ямпольского "Возвращение Левиафана" - своего рода опыта введения политической теории в гуманитарное знание. Работа о репрезентации казни Людовика XVI и Марии-Антуанетты была задумана и отчасти написана еще в начале 1990-х. Однако коллеги посоветовали над ней еще подумать. В результате раздумий книга обзавелась пространным введением, и общий ее объем составил около 1000 страниц. Это попытка ответить на вопрос, почему устойчивая абсолютная власть во Франции в эпоху Людовика XIV за короткий период приводит к революции и казни Людовика XVI и Марии-Антуанетты и как монархия программирует цареубийство.
Борис Гаспаров прочел доклад о влиянии итальянской оперы через Мусоргского на советский гимн Александрова. Олег Лекманов подробно проанализировал способ построения некрологов, написанных на смерть Иосифа Бродского в российских газетах. Оказалось, что большинство текстов строились по схожей схеме: Бродский - гениальный поэт, лауреат Нобелевской премии, солнце русской поэзии, как Пушкин, и далее воспоминания в диапазоне от "знал лично" до "видел фотографии". Примечательно, что достаточно далекие от Бродского поэты Вознесенский и Евтушенко написали каждый по два некролога в разные издания. Ирина Паперно, проанализировав воспоминания Лидии Гинзбург, Корнея Чуковского, Эммы Гернштейн, пришла к выводу, что все они подспудно ориентировались на "Былое и думы" Герцена.
Под конец на сцену вышел Александр Пятигорский. Он решительно отказался от доклада и определил жанр своего выступления как разговор о судьбе историзма. Доклад и вправду прошел как живая беседа, причем преимущественно между "докладчиком" и Владимиром Андреевичем Успенским. После чего всем предложили переместиться в клуб "Китайский летчик Джао-Да" на закрывающую чтения презентацию книги Владимира Паперного "Мос-Анджелес" и просто для кулуарного общения.