Когда-то школе было достаточно вахтерши тети Мани: она давала звонки, подтирала мокрые следы на полу и гоняла желающих потырить мелочь из карманов. Теперь все гораздо серьезнее: в каждой школе дежурят нанятые на средства родителей агенты безопасности. Правда, пройдя по нескольким московским школам, "Известия" убедились: охрана способна остановить только самых робких и туповатых террористов, охранники по "пропускной способности" не дотягивают даже до тети Мани.
Поскольку все несколько сотен московских школ обойти невозможно, было решено действовать методом случайной выборки. Углубившись во дворы в районе метро "Красные ворота", затем - в центре района Митино, корреспондент "Известий" приставала к прохожим с вопросом: "Где здесь школа?" Обнаружив искомое, делала каменное лицо и устремлялась внутрь. После шпионских вылазок в пять школ в центре города и в пять на окраине стало понятно: все школы охраняются, только непонятно от кого.
...В школе № 613 в Фурманном переулке солидная ограда и высокое крыльцо. За столом неподалеку от входа - средних лет дама в форме охранного предприятия. Решительным шагом вступая в вестибюль, жду сурового оклика. Тишина. Проводив равнодушным взглядом мою удаляющуюся спину, охранница погружается в журнал. Не спеша шатаюсь по коридорам, заглядывая в открытые нараспашку двери классов. В приемной директора несколько педагогов заняты увлекательным разговором. За четверть часа, что я провела здесь, никто не поинтересовался, что делает в школе совершенно посторонний человек. Точно так же, не оказав никакого сопротивления, "пали" школы № 1090 (охранник был занят разговором с юной учительницей), № 1191 (мужчина в форме потерялся в толпе родителей, заполонивших вестибюль), находящиеся там же.
В следующий школьный вестибюль (№ 1227, Большой Трехсвятительский переулок) вступаю со смутной надеждой: как-никак школа с углубленным изучением английского языка - здесь с охраной наверняка строже. Несколько ступенек вниз, натыкаюсь на молодого рослого охранника. Он возится с ключами, запирая кладовку, не замечая входящих. За несколько минут обнаруживаю в школе уборщицу, парочку кокетничающих старшеклассников и бесхозные мешки с физкультурной формой, валяющиеся в коридоре. На выходе наблюдаю, как охранник все-таки остановил подозрительную, с его точки зрения, женщину. "Да я родительский комитет!" - на ходу отбивается та и поднимается выше.
Стоящая возле Курского вокзала 397-я школа - новенькая, после капитального ремонта, с выложенными свежей плиткой полами и жалюзи на окнах. При входе на стульях чинно сидят мамы и бабушки, сверля взглядами молодого человека в форме. Молодой человек думает о своем и на мое появление не реагирует никак.
Совершенно растерявшись, направляюсь в 179-ю, что в Георгиевском переулке, прямо напротив Государственной думы. Вызывающе глядя в глаза седому мужчине в форме, сидящему за столом напротив входа, топаю напролом. "Вы за ребенком? - с надеждой спрашивает тот. - Ну проходите". Наконец-то - так счет школ, где меня хотя бы спросили, зачем я иду, открылся. В их числе оказались митинские 1192-я (девушки за столиком строго окликают каждого входящего) и 1747-я (охранник выбрал пост прямо напротив входа).
Приют измученной душе нашелся только во французской гимназии № 1225 в Лялином переулке. В предбаннике, увешанном номерами счетов для пожертвований пострадавшим от терактов, привычно топтались родители, даже не пытаясь прорваться внутрь. В запертую на замок дверь пришлось стучаться минут пять, пока глазок на ней не потемнел и не появился пожилой гражданин в черной униформе. Придирчиво выспросил, что мне нужно, потребовал паспорт, записал его данные в журнал и, заперев дверь, проводил к секретарю. Потом, встав поперек открытой двери, тщательно просеял всех желающих войти и выйти. Что-то подобное, с засовом на двери, обнаружилось в школе № 1944, что в Митине, - с той лишь разницей, что дверь была стеклянная и долго молотить в нее не пришлось.
Итого: из десяти школ попасть не удалось только в две, в трех пришлось придумать "легенду", в пяти вход оказался свободен. Выводы из журналистской микроинспекции неутешительные. Первый: в половине школ охранниками работают люди либо крайне деликатные, либо очень неразговорчивые. Спрашивать о том, зачем совершенно посторонний человек идет в школу, они либо робеют, либо ленятся. Чтобы прорвать этот "заслон", нужно как минимум не смотреть им в глаза, максимум - сказать "здравствуйте". Второй: шанс обнаружить более или менее качественную охрану выше в гимназии или школе "с уклоном". Третий: и в центре, и на окраинах Москвы школы охраняются одинаково плохо. При том, что ежемесячно каждый из родителей сдает 40-50 рублей на охрану, а среднее охранное предприятие получает в месяц в каждой школе не меньше 20 тысяч рублей.