Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Средства ПВО за ночь сбили 293 дрона над Калужской областью
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
МВФ оценил дефицит финансирования Украины в 2027 году в $32–34 млрд
Мир
В Ормузском проливе после атаки произошло возгорание танкера
Происшествия
В Алтайском крае 31 населенный пункт остался без света из-за аварии на ЛЭП
Мир
Си Цзиньпин встретился с премьер-министром Канады в преддверии саммита АТЭС
Мир
В Токио заявили о якобы нарушении самолетами РФ воздушного пространства Японии
Армия
Российские десантники заняли опорный пункт ВСУ на ореховском направлении
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Происшествия
Силы ПВО сбили более 50 беспилотников при атаках на промзоны Уфы и Салавата
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры

Михаил ШВЫДКОЙ: "Для агентства мы придумали шутливый, но в принципе точный слоган: ФАК for you"

Глава Федерального агентства по культуре Михаил Швыдкой вместе с новым назначением получил и новый кабинет. Теперь он сидит в расположенном на задах МХАТа им. Горького здании Госкино. Обстановка тут какая-то унылая, по-советски убогая, в некоторых местах с претензией на советскую же, тронутую временем роскошь. Почему-то хочется верить, что деятельный глава федерального агентства одним своим присутствием очень скоро наведет на эту унылую потертость европейский глянец. Едва въехав в новый кабинет, Михаил ШВЫДКОЙ дал интервью обозревателю "Известий". Население неоднородно. Сокуровский "Русский ковчег" прокатывался в Германии за очень большие деньги, потому что там есть слой населения, который хочет смотреть вот такое художественно-экспериментальное кино. Или, скажем, Саша Вальц. Замечательный хореограф
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
Глава Федерального агентства по культуре Михаил Швыдкой вместе с новым назначением получил и новый кабинет. Теперь он сидит в расположенном на задах МХАТа им. Горького здании Госкино. Обстановка тут какая-то унылая, по-советски убогая, в некоторых местах с претензией на советскую же, тронутую временем роскошь. Почему-то хочется верить, что деятельный глава федерального агентства одним своим присутствием очень скоро наведет на эту унылую потертость европейский глянец. Едва въехав в новый кабинет, Михаил ШВЫДКОЙ дал интервью обозревателю "Известий" Марине ДАВЫДОВОЙ. Продолжение. Начало в номере от 26 марта - Культуру как рынок и без государства есть кому окучивать. А что делать с артхаусом? Вот главная проблема. Ведь артхаусное искусство - это не совсем услуга населению. Это некая лаборатория, часто необходимая самим художникам. - Во-первых, население неоднородно. Сокуровский "Русский ковчег" прокатывался в Германии за очень большие деньги, потому что там есть слой населения, который хочет смотреть вот такое художественно-экспериментальное кино. Или, скажем, Саша Вальц . Замечательный хореограф. Я, правда, видал такого в жизни своей много. Старый уже. Но она талантливая женщина. Совершенно не для Театра Армии, где ее спектакль играли совсем недавно на гастролях, а для зала на 500-600 мест. На художественном рынке для каждого продукта есть своя ниша, свой зритель, который готов платить за это деньги. Хотя - особенно это касается современной музыки - в какой-то момент наступил разрыв взаимопонимания между публикой и творцом. - Это вообще тренд, определяющий развитие всех видов искусства. - Не совсем. Этого практически никогда не происходило в изобразительном искусстве. Потому что там очень много посредников между потребителем и творцом. Если дилер, галерейщик или люди, которые занимаются художественной критикой, объясняют покупателю, что это должно стоить столько-то, это и стоит столько-то. Правда, в какой-то момент (сравнительно недавно - лет 20 назад) и там случился разрыв доверия между галерейщиком и покупателем. И это был тяжелый момент. Но потом все как-то рассосалось. Артхаусное искусство, конечно, должно поддерживаться государством. Но вы же понимаете, что не может быть экспериментального кино с бюджетом 500 миллионов. Даже в Нью-Йорке можно снять артхаусное кино за 200 000. В Нью-Йорке! Там-то все подороже, чем у нас. Так же как экспериментальный театр можно делать за сравнительно маленькие деньги. Государство, конечно, должно урегулировать какие-то процессы. Но все равно больше 20 процентов от валового культурного продукта элитарное искусство не может занимать. - Да вы что, 20 процентов - это же потрясающе. У нас, по-моему, во всяком случае в области театра, и 10 процентов не наберешь. Та же Саша Вальц, которую вы справедливо относите к артхаусу, возглавляет респектабельный государственный берлинский "Шаубюне", который когда-то возглавлял Петер Штайн. Представить в нашем культурном контексте что-то подобное совершенно невозможно. - Ну почему же - есть театр "Школа драматического искусства" Анатолия Васильева, который целиком отдан на откуп эксперименту. - Но это не есть большой государственный театр. И Васильев - не начинающий художник, а мэтр. - Неважно, его театр существует на государственные деньги. Все это примерно то же самое. Потом, понимаете, для того чтобы Саша Вальц стала во главе "Шаубюне", нужно, чтобы немецкое искусство прошло определенный путь. Определенным образом была сформирована публика. Ведь публика образовывает драматические таланты. И в этом смысле у нас есть свои проблемы, достаточно серьезные. Клаус Воверайт, мэр Берлина, не вкладывает деньги в строительство определенных галерей для определенных художников. Он вообще не обнародует своих эстетических пристрастий, хотя они у него наверняка есть. Так устроен на самом деле западный мир. В России другие правила игры и традиции. В городе, где доминируют вкус Шилова и любовь к Шилову, приезд Саши Вальц и ей подобных неизбежно воспринимается как нечто из ряда вон выходящее. А то и ужасное. Потому что публики нет. - Вот-вот. А второе здание, которое появилось недавно у "Театра Луны"... - Я сейчас никого не ругаю. Я просто констатирую: вот такое у нас краеведение. И с этой традицией ничего не поделаешь. Я уверен, что выставка "Москва-Берлин" вызовет у нас скандал. Равно как вызовет скандал и Московская биеннале 2005 года. И это нормально. Это проблема воспитания вкусов публики и ее включенности в некое общемировое пространство. Нельзя же считать, что мы в общемировом пространстве, потому что мы смотрим американское кино. Чушь все это. Для России действительно важно знать контекст мирового искусства. Воспитать публику. - Но это же обоюдный процесс. Для того чтобы возникла публика, понимающая современное искусство, нужны усилия, в том числе со стороны чиновников. - Да, но работа агентства должна при этом строиться абсолютно толерантно. Все, что в рамках Конституции, все, что не противоречит закону, не разрушает нравственные устои, - все имеет право на существование. - Есть два разных вопроса - что может быть и что должно быть. - Я еще раз повторю: никакой активной позиции чиновник занимать не должен. - То есть чиновники не должны формировать культурное пространство. Они должны приспосабливаться к тому пространству, которое есть. - Они должны поддерживать то, что наиболее позитивно. Каким должно быть искусство, чиновник, во всяком случае моего ранга, решать не может. Человек, который возглавляет агентство, должен рассмотреть заявки и, ориентируясь на мнение экспертов, отдать предпочтение тому или иному предложению. - Хорошая идея. - Но так и было в министерстве. Четыре года подряд все проекты отбирали только эксперты. У меня, как у министра, никогда не было права на художественный вкус. Я и тогда считал, что это за пределами моей компетенции, теперь - как у руководителя федерального агентства - тем более. Мы не имеем права на эстетическую ориентацию. Говорить, что мы будем поддерживать только реалистическое искусство. Или - только авангард. Это неправильно. Вот я сейчас был в глазуновской академии. Я считаю, что давно пора организовать выставку ее профессоров, чтобы показать традицию русского реалистического искусства в том виде, в каком оно существует. Можно спорить с этим, это может не нравиться, но это есть и это сделано качественно. Есть, кстати, и еще одна проблема художественного развития. Сегодня все можно. Но там, где все можно, дряхлеют мускулы. Там, где нет борьбы направлений, становится на самом деле скучно. Сильный авангард развивается там, где сильны традиции классического искусства. Иначе не бывает. Существовало в России конца XIX века сильное реалистическое искусство - мы получили авангард 900-х, 10-х, 20-х годов. Моя задача - поддерживать разнообразие. - Как вы относитесь к идее поддержания отечественного производителя в кинематографе и где, по-вашему, та граница, у которой нужно остановиться? - Ну вообще-то для этого и существует государственная политика. Во Франции Министерство культуры вообще называют министерством франкофонии. Мы должны поддерживать российскую национальную культуру ровно настолько, чтобы национальная культура существовала. Можно как угодно иронизировать над законами о языке, но вы же понимаете, что Россия потому и Россия, что говорит по-русски. И защита русского языки и русской (то есть простите - российской) культуры это очень существенно. Другой вопрос - метод поддержки. С моей точки зрения, правилен только один путь - протекционизм. То есть не запрет другого, а поддержка своего. Вот когда начинают защищать другое - это ошибочный путь. Правильный путь - создание сильного конкурентного продукта. Я в данном случае фактически цитирую президента, который на вопрос: "Что такое национальная идея?" - ответил: конкурентоспособность. И в искусстве то же самое. Можно сколько угодно рвать на себе волосы и говорить: ах, американское кино вытесняет наше! Сделайте конкурентоспособное кино. Сделайте его. Почему театр не вытесняется? Он конкурентоспособен. Почему наши музыканты занимают важное место в мировом музыкальном ландшафте? Почему Гергиев работает в Америке, а имярек не работает? По той же причине. Я буквально два дня назад смотрел последний фильм, снятый Кареном Шахназаровым. Я считаю, что это возвращение настоящего, большого, очень сильного кино. Он называется "Всадник по имени Смерть". Снят по книге Бориса Савинкова "Конь бледный". Очень свободная версия. Фильм о террористах и терроризме с потрясающей работой Андрея Панина и Ксении Рапопорт. Это не похоже ни на американское, ни на европейское кино. Это наше кино. Думаю, что будет иметь успех в прокате. Уверен, что мы должны приложить все усилия, чтобы оказать ему правильную прокатную поддержку. Появится хорошее российское кино - и русский зритель на него пойдет. - У Андрона Кончаловского была идея, что государство должно не только финансировать и промоутировать отечественное кино, но даже выкупать у кинотеатра залы, с тем чтобы зрители могли бесплатно посмотреть фильмы отечественных кинематографистов. Это уже какой-то суперпротекционизм, не правда ли? - Тут другая проблема. В чем разница между нашим и американским, да, собственно, и европейским подходом. Американцы начинают продавать фильм, когда еще только принята заявка на сценарий. У нас этой схемы никогда не было. У нас главное - побыстрее отбить деньги. Но то, что сегодня надо продавать русское кино с расчетом на год, на два вперед, - это очевидно. И Роскинопрокат, который все ругают, кстати, этим занимается. Нормальные дистрибьюторы сегодня должны понять, что русское кино надо продавать пакетом (уже готовые фильмы и те, которые еще только запущены в производство). Продавать один фильм нетехнологично. Вот на самом деле в чем проблема. И агентству тут тоже есть чем заняться. - Еще один вопрос, непосредственно связанный с газетой "Известия". У нас позавчера было опубликовано интервью немецкого министра культуры Кристины Вайс , в котором она очень жестко говорит о проблеме реституции. И, в частности, о том, что наш закон "О перемещенных ценностях" не соответствует международным стандартам и т.д. Вы могли бы это как-то прокомментировать? - Я считаю, что подобная резкость немецкой стороны во многом спровоцирована нашими двойными стандартами в подходе к перемещенным ценностям. Потому что когда мы хотим, чтобы нам вернули иконы из Италии, мы придерживаемся одного стандарта, и нам - просто по предъявлении нашей просьбы - все возвращают. Когда мы сами должны что-то отдавать, то наворачиваем такую юридическую гору, так тяжело ведем переговоры с партнерами, что в результате неизбежно получаем резкую реакцию. Я давно уже говорил - объединение нации стоит любых перемещенных ценностей. И поскольку Советский Союз сыграл ключевую роль в объединении Германии, надо было тогда некоторые детали этой истории как-то закрыть. Перемещенные ценности должны были стать предметом торга при объединении страны. Но этого не было сделано. Теперь мы имеем то, что имеем. Есть наш закон, несовершенный и действительно не отвечающий стандартам международного права. Моя позиция по этому вопросу общеизвестна, она не изменилась оттого, что я переместился из одного кресла в другое. Однако решать проблему реституции я уже не могу. Мы выполняем ряд функций, связанных с перемещенными ценностями, ведем каталоги и т.д., в общем, занимаемся практической работой, но политические вопросы мы не решаем. Все претензии министр Кристина Вайс может теперь адресовать новому министру. - Последний вопрос: что вы считаете самым большим своим достижением на посту министра культуры и что самым большим провалом? - Самый большой провал - это низкая зарплата работников сельских клубов и библиотек. А самое большое достижение... Я бы сказал так: какими бы ни были достижения моих четырех лет работы министром, российская культура столь велика, что они вряд ли будут очень заметны. - Но забыты, я надеюсь, они все же не будут.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир