Подоходный налог будет сохранен на уровне 13 процентов, правительство получит дополнительные рычаги взимания природной ренты, пенсионная реформа учтет потребности малообеспеченных слоев - такими оказались основные лозунги прошедшей в пятницу расширенной коллегии Министерства финансов и Министерства экономического развития и торговли. Лозунги формулировались при непосредственном участии Владимира Путина и молчаливом согласии Михаила Фрадкова. Впрочем, абсолютного единодушия в обновленном правительстве обнаружить не удалось - в здании Минфина вступило в спор сразу несколько программ, претендующих на звание основных в ближайшие четыре года.
"Стране необходим экономический прорыв", - вновь заявил Путин, но на этот раз с уточнением: "самые амбициозные задачи должны быть основаны на точном прогнозе". Предложив в послевыборную ночь оценивать работу нового правительства сразу же, "хоть на следующий день", Путин в пятницу этим и занялся, не дожидаясь окончания реорганизаций. Прогнозы у тех, кто отвечает за экономический блок, оказались весьма различными.
Путин, приехав в здание Минфина, довольно жестко конкретизировал задачи, стоящие перед правительством: оптимизация объемов государственной собственности ("она не должна быть источником благосостояния для тех, кто ею управляет"), избавление от "отживших" производств (в условиях ставки на всеобщее повышение конкурентоспособности им поддержки ждать не стоит), сбалансированность бюджетной системы (государство наконец-то готово отказаться от так называемых нефинансируемых мандатов, то есть от обещаний, на выполнение которых денег все равно не хватает), налоговая реформа и наведение порядка в сфере недропользования. Частью перечисленных проектов (госсобственностью, межбюджетными отношениями, отчасти недропользованием) на стадии подготовки достаточно активно занимался Дмитрий Козак, нынешний глава аппарата правительства. Однако в зале коллегии он замечен не был. "Спасибо, задачи понятны, они очень непростые, но мы ориентируемся на то, чтобы обеспечить прорыв, - такое у нас настроение сегодня", - ответил на президентские призывы премьер Фрадков.
Настроение, впрочем, получилось неоднозначным - долю сомнений внес министр экономразвития Герман Греф. Напрямую это сказано не было, но из его слов следовало: проблематично обеспечить экономический прорыв тогда, когда и просто рост по-прежнему обеспечивается с помощью внешнеэкономической конъюнктуры. Тенденция последних лет, заявил Греф, очевидна и вполне просматривается на примере 2003 года - высокие мировые цены на энергоресурсы обеспечили 5,4% общего прироста ВВП, то есть три четверти. Цены же на нефть, по прогнозу Грефа, неизбежно будут падать - их роль в итоге может сократиться до 1% от нынешнего роста ВВП, а времени для активного развития несырьевого сектора крайне мало. Путин с Грефом не согласился, но только в одном пункте: снижение цен, сказал он, в принципе всегда возможно, но "специалисты знают, что однозначно просчитать это нельзя". Греф с тем, что его назвали "неспециалистом", спорить не стал. Глава МЭРТ выдал перечень из 8 "узловых моментов", необходимых для прорыва (от борьбы с бедностью до более четкого разделения полномочий между уровнями госвласти), но его перечень детального обсуждения удостоен не был. Разве что в вопросе борьбы с бедностью - Греф имел неосторожность сказать, что по мировым стандартам к "бедным" должны относиться максимум 10-12% населения (в России сейчас, по официальным данным, 20%). От Путина тотчас же последовал вопрос - когда этот мировой уровень будет достигнут. Греф попытался было не обещать невозможного, но не вышло.
- Не стесняйтесь, прямо так и скажите, что за 3-4 года. Поаплодируем Герману Оскаровичу.
Звание "точки для прорыва" закрепили за налоговой реформой - ее представлял глава Минфина Алексей Кудрин. На коллегии члены экономического блока правительства публично вроде пришли к общему пониманию того, как она должна проходить: от снижения ставки единого социального налога (ЕСН) до 26% уже в 2005 году бюджет может потерять около $10 млрд, но правительство готово на это пойти, не поднимая 13-процентного подоходного налога.
Суперминистры признали: идея поднять подоходный не прямо, так косвенно, за счет двухпроцентной пенсионной надбавки, обсуждалась весьма горячо - иначе, до сих пор считают в МЭРТ, бюджет не потянет. "Мне приходилось постоянно сдерживать эту дискуссию, чтобы она не перевалила за край", - дополнил признания министров Путин. В итоге такого "сдерживания" публичное обещание не менять 13-процентную планку дали и Кудрин, и Греф. Первый, правда, сообщил, что на таком уровне ее нужно удержать "навсегда", второй же отдельно оговорил, что с "навсегда" не согласен.
Еще одно принципиальное налоговое решение - правительство пока не готово к введению дифференцированного налога на добычу природных ископаемых (НДПИ). К этому нужно стремиться, сообщил Кудрин, но при нынешней системе администрирования отказываться от плоской шкалы рано - слишком обширным будет поле для коррупции. Возможно, допустил Кудрин, это произойдет через год-два. Сейчас же правительство намерено вернуть себе рычаги быстрого реагирования через экспортные пошлины на энергоресурсы, а также увеличить зависимость ставки НДПИ от мировых цен. Пока только таким образом, считает Кудрин, можно изымать сверхприбыли, не слишком ущемляя при этом производителей. Путин с такой трактовкой природной ренты согласился.
В связке с налоговой реформой последовала пенсионная. Из двух предложенных Кудриным дополнительных вариантов государственного накопления один оказался совсем экстравагантным: если, выходя на пенсию, человек решит, что способен еще лет пять работать и жить только на зарплату, то его личный пенсионный счет может значительно увеличиться. Это пробный и пока полунамеком шаг в сторону поднятия пенсионного возраста. Второй вариант: при добровольном увеличении процента личных отчислений в пенсионный фонд государство готово сделать то же самое. То есть, говорил Кудрин, если работник по собственной воле отдает не 2, а 4% зарплаты, то ему полагается еще 2% "бонуса". Точно так же, как чуть раньше из Грефа, Путин и из Кудрина вытянул обещание: для самых низкооплачиваемых слоев населения этот "бонус" будет значительно больше. Сама же пенсия может быть увеличена за счет отмены нефинансируемых мандатов, то есть обещанных, но не выполняемых государством льгот. Смысл таков - льготы отменят (их перечень до сих пор в стадии уточнения), зато пенсия теоретически может вырасти на сумму от 550 до 950 рублей.
Михаил Фрадков создает Центробанк-2
Федеральная служба по финансовым рынкам еще не создана, а проблем от нее уже видимо-невидимо. Совместная коллегия Минфина и Минэкономразвития только подчеркнула, что ФСФР еще придется завоевывать себе право называться, как выразился Михаил Фрадков, "вторым Центробанком" с функциями контроля за всеми финансовыми рынками. Потому что при наличии "первого" Центробанка и Минфина, совместно разрабатывающих и проводящих единую государственную денежно-кредитную политику, составить им конкуренцию будет задачей сложной, хоть и не непосильной. Попробуйте протиснуться между двумя "фейс-контролерами", особенно если ваш "фейс" им не по душе. Не зря назначение главы новой службы явно "оставляют на сладкое" - слишком многое от него будет зависеть. И, конечно, ему будет нужна поддержка, которая уже обещана и Михаилом Фрадковым, и Владимиром Путиным.
Сейчас ФСФР отдали надзор за пенсионными накоплениями, страховыми компаниями и фондовым рынком. Банки остаются в компетенции ЦБ. Между тем, если вспомнить совсем недавнюю историю, Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг, которая станет основой для новой службы, не раз вступала в конфликт с Центробанком по вопросам сфер регулирования. Вряд ли не будет подобных противоречий и у ФСФР, учитывая, что многие страховые, инвестиционные и управляющие компании "завязаны" на банки - учредителями, партнерами и клиентурой. Иными словами - несмотря на присвоенное звание "мегарегулятора" собственно "мегарегулирования" не получится. Чтобы собрать все воедино, следовало или отбирать у Центробанка надзорные функции (что сейчас почти невозможно), или, напротив, отдавать ему "мегарегулирование", как это было сделано в Казахстане, где Нацбанк получил полномочия по регулированию страховых и пенсионных компаний, а также фондового рынка. По словам первого вице-премьера Казахстана Григория Марченко, до недавнего времени возглавлявшего Нацбанк, комплексный подход к развитию всех сегментов финансового сектора, который и обеспечивает мегарегулирование, в данном случае является принципиальным моментом. Потому что у финансового рынка должна быть не только единая концепция развития, но и один орган, отвечающий за ее проведение. В России же пока получается, что лебедь, рак и щука тянут телегу иногда в совершенно разных направлениях. А то что сейчас щуку с раком заменили, скажем, на кабана, далеко не гарантирует единого вектора движения.
Игорь МОИСЕЕВ