В среду в Мосгорсуде завершились прения по делу об убийстве депутата Госдумы Сергея Юшенкова. После прений подсудимым предоставили возможность сказать последнее слово. Все обвиняемые либо просили прощения у родственников покойного, либо выражали соболезнования. Только Михаил Коданев, которого следствие считает заказчиком убийства, не сделал ни того, ни другого.
"Он бы этого не одобрил"
Генри Резник, который представляет в суде подозреваемого в заказе убийства Сергея Юшенкова руководителя преданного Березовскому крыла партии "Либеральная Россия" Михаила Коданева, выступал последним из адвокатов. Перед ним стояла нелегкая задача - хотя Коданев полностью отверг все обвинения, показания его помощника Александра Винника прямо указывали на него как на заказчика. В этом, впрочем, было одновременно и преимущество позиции Резника: других доказательств, кроме этих показаний, у обвинения не нашлось - разве что косвенные показания другого подсудимого, Киселева, которому Винник говорил о руководящей роли своего начальника.
- Винник лжет, - заявил, стараясь смотреть одновременно в глаза 12 присяжных Генри Резник. - Он оговаривает Коданева, и если бы вы знали, сколько неправосудных приговоров было вынесено из-за того, что честный, казалось бы, человек оговаривает другого. Наверное, Винник боится настоящих заказчиков этого преступления. Перед вами не стоит задача ответить, кто они. Это может быть кто угодно из тех, кому не выгодно было появление "Либеральной России". Ваша задача - без эмоций оценить все доказательства и понять, доказано ли то, что Коданев заказал Юшенкова.
Генри Резник говорил долго. Он говорил, что Винник путается даже в том, где получил заказ от Коданева. Сначала говорит, что в Сыктывкаре, потом в Москве, потом в Москве на улице, потом в кафе. Путается Винник и в том, когда он получил от Коданева деньги. К тому же Винник отказался подтвердить свои показания на очной ставке с Коданевым, сославшись на плохое самочувствие.
- Эта путаница происходит потому, что хорошо солгать труднее, чем говорить правду, - сделал вывод Резник, - а Винник к разряду записных лгунов не относится. Доверять показаниям Винника и строить на них обвинение нельзя.
Резник утверждал, что Коданеву не выгодно было убивать Юшенкова. По крайней мере в апреле прошлого года, когда должна была состояться регистрация "Либеральной России", "поскольку тогда могла не состояться регистрация партии и Коданев стал бы ничем". К тому же после убийства Коданев так и не приобрел тех выгод, на которые, по мнению обвинения, рассчитывал. В любом случае, по мнению Резника, все выводы о виновности Коданева основаны на предположениях. Он снова и снова возвращался к тому, что показаний Винника явно недостаточно, и призывал признать, что вина Коданева не доказана.
- Вчера прокурор предложил вам вынести обвинительный вердикт на всякий случай, - обратился Резник к присяжным, сбавив обороты, - дескать, если оправдаете, то это окончательно, а если осудите, то Резник, дескать, все равно пойдет в Верховный суд. Поражаюсь, насколько нужно не уважать вас и суд, чтобы предлагать вам таким образом нарушить принцип презумпции невиновности, заложенный в Конституции. Я знал Сергея Юшенкова, он был либералом до мозга костей, человеком высокой правовой культуры. Он никогда не одобрил бы осуждение человека без достаточных доказательств.
Презумпция по-прокурорски
Воспользовавшись правом реплики, на трибуну вышли представитель потерпевших адвокат Юрий Шмидт и прокурор Дмитрий Шохин. Они говорили о том, что не нужно обращать внимание на некоторые нестыковки в показаниях. Эти нестыковки вполне оправданны, поскольку на первых допросах Винник нервничал и мог что-то забыть. Они говорили, что присяжным следует рассмотреть всю логику преступления, и если следовать этой логике, то заказать Юшенкова, кроме Коданева, было некому. Юрий Шмидт, правда, допустил, что сделал это Коданев с ведома Бориса Березовского, но это с Коданева ответственности не снимает. Прокурор Дмитрий Шохин раз за разом повторял: "установлено", "доказано", "не вызывает сомнения", словно Кашпировский, давая присяжным установку. Об остальных участниках преступления и прокурор, и адвокат потерпевших словно забыли, сосредоточившись на главном обвиняемом. Оба признали, что все неразрешимые сомнения должны толковаться в пользу обвиняемых, но призвали сомневаться только в целом, а не по поводу каких-то несущественных разночтений в показаниях.
- В мой адрес здесь были допущены некоторые высказывания, - заявил прокурор Дмитрий Шохин, - и только уважение к Генри Резнику удерживает меня от того, чтобы не разразиться в его адрес.
- Разражайтесь, - спокойно отреагировал Резник.
Но Шохин не разразился. Вместо этого он заявил, что, как сотрудник прокуратуры, свято чтит принцип презумпции невиновности.
- Но я вам сейчас объясню, что значит презумпция невиновности, - обратился Шохин к присяжным. - Вот они сейчас за решеткой, но они не считаются виновными. И даже когда вы вынесете обвинительный вердикт, они будут считаться невиновными. И когда председательствующий даст им сроки, они все равно будут считаться невиновными. А вот когда Верховный суд все это подтвердит... Вот что такое презумпция невиновности. Так что не сомневайтесь, выносите обвинительный вердикт. А то в Брянске присяжные оправдали убийцу, а потом сами и пожалели.
"И добавить мне нечего"
Последнее слово подсудимых последовало сразу за прениями сторон. Все шестеро были кратки. По существу они подтвердили то, что говорили их адвокаты. Те, кто признался в преступлении, просили у родственников прощения, а у присяжных снисхождения. Кто не признался - приносил соболезнования и просил себя оправдать. Один Коданев не адресовал родственникам ни слова. Подсудимые выступали в том порядке, в котором их допрашивали на суде.
- Я во всем сознался и раскаялся, - тихо сказал Александр Винник, - я очень сожалею, что принимал участие в этом преступлении, но я уже объяснял, что я боялся... Боялся за семью, боялся потерять работу... Я прошу вашего снисхождения.
Дрозд и Пальков, которые дожидались киллера Александра Кулачинского, подтвердили слова своих адвокатов, сказав, что не знали о том, что собирается сделать последний. И просили их оправдать.
- Ну если бы я знал, что он идет стрелять, разве я дал бы ему выпить целую бутылку коньяка, - сетовал Дрозд, - я был уверен, что с Юшенковым ему нужно просто поговорить.
Игорь Киселев, который непосредственно организовал убийство, заявил, что не знал, что Сергей Юшенков депутат, и просил не судить его за убийство политического деятеля, а судить за убийство человека. На этом же сосредоточился и нажимавший на курок Александр Кулачинский, который читал последнее слово по бумажке, низко склонив голову.
- Я раскаиваюсь в совершении этого страшного преступления, - монотонно читал киллер, - и готов понести наказание. Но наказание справедливое и заслуженное, потому как несправедливое наказание ничем не лучше, чем то, что совершил я.
Последним встал Михаил Коданев.
- Я буду краток, - сказал он, - еще раз повторю, что не виновен. Убийство Юшенкова я не заказывал. Теперь моя судьба в ваших руках, и добавить мне нечего.
Вердикт присяжных должен быть оглашен в четверг.