Впервые в России суд обязал двух московских психиатров выплатить бывшему пациенту компенсацию за незаконную госпитализацию в психбольницу. Это судебное дело длилось свыше 7 лет. Валентина Сильченко, которую родная дочь упрятала в психушку, чтобы завладеть квартирой, добилась отмены заочного решения Басманного суда о своей недееспособности и получила компенсацию от недобросовестных психиатров. Сейчас она пытается вернуть свою квартиру на Покровском бульваре, где раньше жила Марина Цветаева.
Эта история началась 10 лет назад. В центре Москвы, на Покровском бульваре, в трехкомнатной квартире дома № 14/5 жила обыкновенная семья. Квартира была просторная и знаменитая: в ней жила Марина Цветаева. Именно отсюда она отправилась в Елабугу, где покончила жизнь самоубийством. По словам бывшей хозяйки - преподавателя музыки Валентины Сильченко, поклонники поэтессы приезжали посмотреть эту квартиру со всех уголков страны.
- Поначалу квартира была коммунальной, - рассказала "Известиям" Валентина Сильченко, - но потом старушки поумирали, и квартира полностью стала принадлежать нам. Наша семья состояла из четырех человек: я, муж, мама и дочка. В 1994 году умер муж, и дочь начала настаивать на размене квартиры. К этому времени она окончила Институт иностранных языков имени Мориса Тореза и познакомилась с одним голландцем. Я не хотела размена, поскольку дочь все равно собиралась уехать в Голландию. Тогда Надежда подала на меня в суд, чтобы разменять квартиру в принудительном порядке.
На суд она явилась не одна, а с психиатром психоневрологического диспансера (ПНД) № 12 Натальей Марковой, которую я никогда раньше не видела. В суде Маркова заявила, что я опасна для общества и нуждаюсь в принудительном лечении. Суд не удовлетворил иск дочери. Но через несколько дней ко мне домой явился участковый милиционер с помощником и отвез в психиатрическую больницу № 13, где меня сразу начали колоть. Как я узнала потом, направление на принудительное лечение дала Маркова. Через 18 дней меня выпустили, но дочь не успокоилась. Через год за мной снова пришли из милиции и увезли в ту же больницу, где продержали 3 месяца и 20 дней. За это время дочь рассчитывала разменять квартиру. Из психбольницы № 13 меня переправили в загородную № 10. Я знала, с какой целью меня упрятали, поэтому сбежала. Около двух месяцев скиталась по вокзалам и дворам, затем ко дню рождению дочери пришла домой. Думала, удастся поговорить, но Надя сразу вызвала милицию, и меня снова на 4 месяца упрятали в больницу № 13.
За эти 4 месяца дочь добилась в Басманном суде решения о признании моей недееспособности. После выписки из больницы я оспорила это решение в Мосгорсуде. Судью Нузунхат Сафронову, которая заочно вынесла решение о моей недееспособности, лишили звания судьи. К этому времени квартира на Покровском бульваре уже была разменяна на две площади: на двухкомнатную квартиру в Ясеневе и комнату гостиничного типа в Медведкове. Свою двухкомнатную дочь сдала приезжим и уехала в Голландию. Мы с мамой жили в Медведкове.
Однако и там нам спокойно пожить не дали. Вечером 7 августа 1998 года в квартире неожиданно погас свет. Я вышла в коридор, чтобы узнать, кто выключил щиток, и на меня набросились два милиционера. Они заломили мне руки и заковали в наручники. За их спинами я увидела дочь. Потом узнала, что 5 августа она прилетела из Голландии, а 6 августа явилась в ПНД № 19, где имела беседу с главврачом Евгением Катаном. Тот вызвал психиатра Сергея Лебедева и приказал выписать направление на мою госпитализацию. Все это мне рассказывал сам Лебедев. Меня доставили в психбольницу № 19, где начали настаивать, чтобы я подписала соглашение на принудительное лечение, но я отказывалась. Пришла дочь и сказала, что обратного пути нет, поскольку врачам заплачено. Я поняла: она приехала в Москву продать свою квартиру и мою комнату, а нас с матерью поместить в психинтернаты. Мою мать она отправила в психинтернат в Сокольниках 25 августа, где она и умерла через две недели. После этого дочь отправилась в Италию в свадебное путешествие. К этому времени ее голландец развелся со своей семьей и женился на ней. Она и по сей день живет в Голландии.
- В больнице врачам не удалось сломить Сильченко, - рассказывает "Известиям" председатель некоммерческого партнерства "Гражданская комиссия по правам человека" Любовь Белокобыльская. - Валентина Ивановна - сильная женщина. Как-никак мастер спорта по велогонкам. Она пролежала 8 дней, но так и не подписала соглашение на принудительное лечение. После этого была собрана комиссия врачей, которая признала, что в насильственном лечении пациентка не нуждается, и она была отпущена домой. После этого Сильченко пыталась получить ответ в психдиспансере, что послужило основанием для ее помещения в больницу, но ничего не добилась. Тогда она обратилась в нашу организацию.
Судебное дело длилось несколько лет. Психиатры за все время появились в суде только один раз. В конце концов, 24 февраля 2004 года Бутырский суд признал госпитализацию Сильченко незаконной и обязал обоих психиатров психдиспансера № 19 выплатить Валентине Сильченко компенсацию за незаконную госпитализацию: психиатр Сергей Лебедев выплатил 1000 рублей, а главный врач Евгений Катан - за утаивание информации о состоянии здоровья 500 рублей.
С Сергеем Лебедевым поговорить не удалось, поскольку он находится на учебе, а главврач Евгений Катан решение Бутырского суда назвал некомпетентным.
- Да, действительно, 7 августа 1998 года Лебедев направил Валентину Сильченко в больницу. Он знал, что делал. Как-никак кандидат медицинских наук. Была проведена комиссия на уровне Министерства здравоохранения, которая сделала заключение, что Сильченко положили обоснованно. А судья взял и написал, что необоснованно. Дело в том, что судьям порой непросто объяснить, какими мотивами руководствуется врач, направляя больного на обследование. Они же не специалисты. Что касается этих комиссий по правам человека, то их сейчас много, как и всяких независимых психиатрических ассоциаций, которые считают себя вправе оценивать действия врачей. В сущности, люди из этих ассоциаций - просто несчастные больные, которые не имеют даже медицинского образования. Они берут под опеку еще более больных.
Тем временем Валентина Сильченко обратилась в Бабушкинский суд с иском о признании сделки по размену квартиры на Покровском бульваре недействительной. Дочь разменяла квартиру, воспользовавшись решением Басманного суда о ее недееспособности. Впоследствии это решение суда было признано Мосгорсудом незаконным, и на этом на основании Валентина Сильченко рассчитывает отменить сделку.