Молодой режиссер Константин Богомолов, который в конце прошлого сезона с успехом поставил на сцене Театра имени Гоголя спектакль "Что тот солдат, что этот", выпустил премьеру на малой сцене РАМТа - спектакль "Бескорыстный убийца" по пьесе классика театра абсурда Эжена Ионеско.
Сцена хоть и малая, а загромождена до отказа. На этажерках (а может, это не этажерки - когда пишешь про абсурдистский спектакль, ни в чем нельзя быть уверенным) - какие-то кофейники, настольные лампы, банки, склянки. Есть даже чучело птицы. Здесь всегда полумрак и, кажется, всегда сыро.
На пейзаж за пределами этого душного квадрата можно полюбоваться в подзорную трубу, что и делают Беранже (Александр Доронин) и главный архитектор (Степан Морозов). Значит, вокруг все же есть на что посмотреть. Например, на труп. Это очередная жертва маньяка - каждый божий (хотя какой там "божий") день он топит в бассейне несколько человек. И нет спасения - он всех заманивает в ловушку, обещая показать фотографию полковника. Снимок этот манит каждого: никто не устоял, все утопли. Жертва засматривается, а злодей ее в воду сбрасывает, и нет числа погибшим. И начинается путешествие главного героя по всем кругам театрального абсурда: внезапная влюбленность, столь же неожиданная смерть любимой от руки злодея; разговор с безумным приятелем, у которого в портфеле оказывается весь арсенал маньяка; поиск убийцы в остановившемся времени; финальная встреча Беранже и маньяка, который слаб и убог, но тем не менее без труда уничтожает главного героя.
Абсурд человеческого существования, абсурд вообще в пьесах Ионеско переплетается с абсурдом социальным. Однако социально озабоченная часть публики не получит пищи на этом спектакле. Актуальность - дешевая и не очень - режиссера не волновала. Он обращается к философски настроенной части аудитории.
Бессмысленно ломать голову над тем, кто же убийца (что может быть более нелепым, чем занятие Беранже - проводить расследование, искать улики в мире абсурда), да и есть ли он вообще. У убийцы нет имени - это, похоже, сама смерть. Архитектор - что-то вроде Харона, переправляющего всех, кому срок пришел, в царство мертвых. Путешествие героя в потусторонний мир для публики становится экскурсией в метафизические высоты. Вечность, куда попадают герои Ионеско, подобна страшному образу Свидригайлова - одна комнатка закоптелая и пауки по углам. Вот тебе и все бессмертие.
Ионеско как-то уподобил спектакль матчу. Если сравнивать с матчем этот спектакль, то весь он прошел про рубрикой replay - когда повторяют самые захватывающие эпизоды, но в замедленном режиме.
Операция Богомолова по удалению из пьесы немалой части текста, персонажей, голосов (в пьесе звучат голоса стариков, бродяг и других симпатяг) только предваряла иное, более сложное хирургическое вмешательство. Однако одаренный режиссер, хороший сценограф (Виктор Шилькрот) и талантливые актеры могут и венецианский карнавал поставить как траурную процессию.
Спектакль сделан очень грамотно, но "зоны" психологического театра, трагизм некоторых моментов, длинноты, намеки на бездонность содержания становятся невольной критикой текста Ионеско, который такого подхода не выдерживает. Действие все время останавливается, и тебя словно гипнотизируют: "Метафизику не проспи, глубину ощути, духом воспари".
И поставил так пьесу классика театра абсурда молодой режиссер, недавний выпускник ГИТИСа. Выходит, что принципу постановок произведений абсурдистов едва ли не как трагедий дарована на нашей сцене жизнь вечная.