Прокуратура Москвы передала в Басманный суд столицы необычное дело о мошенничестве, выделенное из дела о теракте на Дубровке. 60-летняя подсудимая Елена Коростелева обвиняется в том, что обманным путем пыталась получить компенсацию, положенную жертвам теракта.
"Иногда она забывала хромать"
14 ноября 2002 года в терапевтическое отделение 13-й городской больницы вошла тучная женщина с палочкой и, прихрамывая, направилась к группе стоящих у регистратуры людей. Это были бывшие заложники, явившиеся за медицинскими свидетельствами для получения компенсации. Первый человек, с кем заговорила женщина, был подданный Югославии Милош Максимович. Женщина напомнила, что во время захвата они вместе сидели в бельэтаже. Максимович вежливо кивнул, хотя ее не припомнил. Потом он расскажет следствию, что женщина не выглядела пострадавшей. Она единственная из всех не жаловалась на печень и, забывая про палочку, внезапно переставала хромать. Это была 60-летняя пенсионерка Елена Коростелева, "ранее не судимая", как напишут потом в протоколе.
Поскольку она в списках не значилась, вновь объявившейся пострадавшей сказали, что освидетельствовать потерю здоровья ей смогут только после беседы со следователем. В этот же день Елена Федоровна Коростелева отправилась в Управление по расследованию бандитизма и убийств Мосгорпрокуратуры.
- К этому времени нами была опрошена большая часть заложников, - рассказывает "Известиям" следователь по особо важным делам Артем Бебчук, - список пострадавших практически был составлен. Но тут дело не в списке, а в том, что эта женщина резко отличалась от тех, кто действительно там был. Я уже их различал по тусклым глазам. Глаза же этой женщины воровато бегали. Рассказ с ее слов выглядел приблизительно так:
- За день до теракта я познакомилась в электричке с музыкантом Виктором Мартыновым, который играл в мюзикле "Норд-Ост". Он и пригласил меня на премьеру. Сказал, чтобы я за двадцать минут до начала подошла к билетерше и попросила Мартынова. 23 октября я пришла в ДК и попросила у билетерши позвать Мартынова. Вместо него вышел мужчина, назвавшийся Антоном, и проводил в бельэтаж. Во время спектакля я, как и все, оказалась в заложниках у террористов. Сидела рядом с семейной парой из Югославии. Провела там три дня. Утром 26 октября, когда я заметила, что в зал пошел газ, я быстро смочила носовой платок минеральной водой (у меня была бутылочка с минералкой) и стала через него дышать. Я видела, как все вокруг отключились, в том числе и чеченцы, а я благодаря тому, что дышала через влажный платок, осталась в полном сознании, хотя видела все как в тумане. После штурма мне помог выйти из дворца человек в камуфляже и маске. На воздухе я немного посидела у какой-то стены, отдышалась и направилась к шоссе. Когда проходила через цепь военных, мне предложили поехать в госпиталь. Но я отказалась. Очень хотелось домой, чтобы поскорее забыть этот кошмар. Я поймала такси и приехала домой. Начала лечиться сама, поскольку я врач и подруги у меня врачи. Но спустя двадцать дней поняла, что сама вылечиться не смогу, и поэтому обратилась в 13-ю больницу за помощью. Но там мне помощи не оказали и направили к вам...
"Я сразу понял: бабушка решила подзаработать"
- В ее рассказе было много нестыковок, - рассказывает "Известиям" другой следователь, расследовавший теракт на Дубровке, Владимир Кольчуг. - Во-первых, как она могла в течение трех дней сохранить не выпитой бутылочку с минеральной водой? Во-вторых, как могла остаться в сознании благодаря тому, что дышала через носовой платок? Чеченки тоже дышали через платок. В-третьих, как она вышла из ДК на своих ногах, когда и более здоровых выносили на руках? Наконец, как она прошла через кольцо военных и никто у нее не спросил фамилии? А кроме того, всех вышедших оттуда везли в госпиталь, и желания пострадавших не учитывались. Мы начали задавать ей уточняющие вопросы. Она сразу поплыла. Цвет газа у нее был то синий, то желтый. Показания об ощущениях также были противоречивыми. Я сразу понял: бабушке захотелось подзаработать.
По словам следователя, в тот день ее показания запротоколировали и женщину отпустили домой. На другой день связались с бывшим заложником, югославом Милошем Максимовичем. Он про тучную женщину с палочкой вспомнил. В больнице ее видел. А в ДК в числе своих соседей - нет.
"Я не хотел доводить дело до суда"
- После этого мы запросили распечатку ее телефонных разговоров, - продолжает рассказывать следователь Кольчуг, - и тут выяснилось, что в период с 23 по 26 октября с ее домашнего телефона поступали звонки. От соседей узнали, что Коростелева живет одна, но у нее иногда останавливается приятельница. Приятельницы, как выяснилось, в тот период в Москве не было. Мы установили тех, с кем разговаривала Коростелева по телефону. Своей подруге Нине Старикович Коростелева позвонила утром 24-го. Разговор шел о том, что их случай уберег от того, что у них сорвались планы, связанные с этим мюзиклом. Они на него собирались, но не пошли. Другой подругой, которой звонила Коростелева 24 октября, была Зинаида Солнышкина. Ее дочь Ольга Гуревич находилась в числе заложников. Коростелева выражала ей сочувствие. Словом, когда нам стало ясно, что Коростелевой в числе пострадавших не было, мы ее вызвали и по-доброму попросили отказаться от своих претензий на материальную помощь. Предупредили, что иначе будем вынуждены возбудить уголовное дело. Честно сказать, я не хотел доводить это дело до суда. Просто по-человечески Коростелеву было жалко. Кстати, она была не единственной, кто выдавал себя за норд-остовского заложника. Таких, как она, было еще трое. Но когда мы их раскусили, они сразу отказались от претензий и потихонечку исчезли. То же самое мы предложили и Коростелевой. Но она оказалась на редкость упертой. Заявила: "Все равно я докажу, что была там!" Неделю спустя принесла нам книгу Леонида Рошаля с его автографом в качестве доказательства.
"Ее признали вменяемой"
Дело Коростелевой было выделено в отдельное производство и передано в Басманную межрайонную прокуратуру. Там ей предъявили обвинение в даче заведомо ложных показаний. А после того как Елена Федоровна подала заявление с просьбой о компенсации (мэрия Москвы выплатила всем, кто был в заложниках, по 50 тысяч рублей), против нее возбудили дело и по 157-й статье - "Мошенничество".
- Первым делом мы решили отыскать того Антона, который якобы провел ее в ДК, - рассказывает "Известиям" первый заместитель прокурора Басманной межрайонной прокуратуры Лина Сафронова. - Музыкант Виктор Мартынов погиб, поэтому свидетельствовать не мог. Билетерша не помнила, чтобы кто-то из музыкантов просил ее пропустить кого-то без билета. Единственным Антоном оказался гардеробщик Зелинин. Однако Антон Зелинин заявил, что никого не проводил в ДК по просьбе Мартынова. Леонид Рошаль дал показание, что книгу какой-то тучной женщине подписывал, но только после теракта, а не во время него. Граждане Югославии, несмотря на то что, по словам Коростелевой, сидели с ней плечом к плечу, ее не помнили. Тогда мы стали проверять по видеокадрам. Как известно, террористы снимали всех заложников на камеру. Вместе с нами людей из бельэтажа отсматривал Милош Максимович с женой. Они в кадре указали на себя. Но рядом с ними никакой женщины не было. После этого подозреваемая была направлена на судебно-психиатрическую экспертизу в Институт имени Сербского. Ее обследовали и признали, несмотря на психическую неустойчивость, манерность и демонстративность, вполне вменяемой и осознающей свои поступки. Словом, доказательств было более чем достаточно, и мы направили дело в Басманный суд.
На предварительных слушаниях Елена Коростелева наотрез отказалась общаться с "Известиями". В коридоре суда она говорила примерно следующее:
- Какой позор для властей! Я за всю жизнь никогда не была в милиции! Я 25 лет проработала зубным врачом в поликлинике ВВС.
В отделе кадров поликлиники ВВС России "Известиям" заявили, что Коростелева Елена Федоровна в их архивах не значится.