Михаил Сморчевский называет себя потомком древнейших родов и "тараканом, вылезшим из щелей истории". У него есть коллекция американской живописи и острое желание вернуть себе хотя бы часть фамильной недвижимости в обмен на картины. Доходный дом по адресу Поварская, 22 построил предок Сморчевского в 1902 году. Ценные квадратные метры в центре Москвы сначала экспроприировала советская власть, а теперь по велению Москомимущества ими распоряжаются арендаторы. Беспрецедентный иск потомка дореволюционных домовладельцев рассматривает сегодня Пресненский суд.
Графские развалины
Увитая виноградными лозами рабица окружает небольшой палисадник. В нем обитают гипсовые пионеры, елки в кадках, обломки старой мебели и прогуливается черный дог. Его хозяин, представляющийся графом Сморчевским, живет на первом этаже флигеля, зажатого между жилым домом и офисным зданием. Доходный дом по адресу Поварская, 22 построил предок Сморчевского в 1902 году. Некогда в парадном стояли мраморные нимфы, висела огромная хрустальная люстра, а лифт был из красного дерева. Во дворе располагалась конюшня, в двухэтажном флигеле обитал управляющий.
Семья Сморчевских занимала этаж. В Гражданскую войну все мужчины семейства сгинули, а женщин власть уплотнила в 9-метровую комнатку во флигеле. После экспроприации бывшую конюшню переделали под общежитие, в 70-е годы к четырем этажам основного дома надстроили еще два. После Великой Отечественной второй этаж флигеля, подвал и экс-конюшню советская власть подарила НИИПищепрома. Но в начале 90-х годов здесь появился более перспективный арендатор - рекламная фирма "Расвэро".
Сегодня Михаил Сморчевский пытается через суд выселить арендаторов вон.
- По ст. 290 Гражданского кодекса РФ нежилые помещения принадлежат собственникам квартир, а не Москомимуществу, - излагает граф мотивировочную часть своего иска в Пресненский суд. - Также я требую лишить права аренды "Расвэро" на мой подвал и второй этаж. Вещь, предназначенная для обслуживания главной вещи, то есть моей квартиры, следует судьбе главной - гласит ст. 135 ГК РФ.
Но у рекламщиков своя правда.
- В подвале - офис, на втором этаже - офис, а на первом - жилье. Это, может, и странно, но так исторически сложилось, - считает заместитель гендиректора ООО "Расвэро" Михаил Ефимов. - Мы не один год платим за эти площади. А он пытается организовать там склад, хотя ни копейки не вложил. Раньше мы ему помогали, горячую воду провели. А когда он вступил с нами в конфликт, пожаловался, что воду мы подключили незаконно. Нас отключили - и его заодно. И вообще, граф ли он, неизвестно. Вот раньше здесь жила настоящая графиня. К ней все время ходили монахи и корреспонденты.
В архиве графини сохранилась переписка с разными знаменитостями. В 50-е годы ее гостями были Хачатурян, Обухова, Хренников, Козловский, Орлова и Александров, Твардовский, Глиэр. Михаил Сморчевский называет ее сиятельство своей теткой.
История плохого художника
Сидим с Михаилом Васильевичем за круглым столом с резными ножками. Комната уставлена старинной мебелью, куда ни глянешь - всюду фотографии и живописные портреты каких-то графинь и графов. Но главное - картины: на стенах, на мебели и даже на полу. Эта обитель муз не знала ремонта со времен дореволюционного управляющего. Хозяин указывает на коричневые потеки на стенах, в которых повинны арендаторы второго этажа, "залившие меня фекалиями". Но графу не привыкать к житейским неудобствам.
- Когда мне было два года, родители погибли в автокатастрофе. Родственникам меня не отдали, а поместили в приют в Товарищеском переулке неподалеку от Суриковского училища. Я подпилил решетку в подвале и часто выходил на свободу погулять. Смотрел на обнаженных натурщиц, наблюдал за художниками. Закончил школу-интернат, поступил в Плехановский институт. До 1980 года работал в ЦСУ. Но однажды понял: хочу быть художником.
- В 1988 году я нарисовал корову с Горбачевым: "Живая вода перестройки". Корова похожа на карту Советского Союза. Если посмотреть очень пристально, краски сливаются и все исчезает. Так я предсказал падение советской власти и СССР. Меня арестовали и стали судить. На суде присутствовал журналист из "Московских новостей". Дело получило огласку, и я ни с того ни с сего стал знаменитым художником. Обвинение с меня сняли, а взамен дали загранпаспорт. И я поехал с этой картиной в Лондон, потом в Голландию - на выставку "Молодые художники Европы". Я хотел продать ее в пользу пострадавших от землетрясения в Армении. Думал: дадут тысячу-две. Ее продали за 200 тысяч гульденов! Я интересовался, попали ли деньги в Армению, но ни одной справки мне не дали. Естественно, деньги украл какой-нибудь наш чиновник.
- В 1990 году я приехал в Америку. Брался за любую работу, одно время был переводчиком славянских языков у адвоката из Чикаго, брата Ала Гора. Однажды я решил покататься по озеру Мичиган. На корабле познакомился с девушкой. Сказал, что мне надо жениться, чтобы легализоваться. Это было в воскресенье. А в понедельник мы зарегистрировали брак в мэрии за 40 долларов. Мою жену звали Ребекка Брукс - она внучка знаменитого кинорежиссера Мела Брукса.
Приключения "американца" в новой России
В 1994 году, дабы попрощаться с умирающей графиней и не упустить прав на приватизированный старушкой первый этаж флигелька, Сморчевский вернулся на родину. А сейчас решил заполучить фамильную жилплощадь. Но не просто так: граф готов расплатиться американской живописью. Все, что он зарабатывал в США, тратил на картины. Его коллекция из 70 полотен (тех, что свалены в его каморке где попало и висят на стенах, "залитых фекалиями") зарегистрирована в Минкультуры, описана и формально охраняется государством. Идея графа - создать в Москве музей современного американского искусства.
- Это, может быть, неосознанное стремление общества, а я - как его солдат, - размышляет Сморчевский. - Суды, конфликты с арендаторами, наша с вами встреча - все это станет историей музея. А когда он откроется, у входа в рамочке будет висеть письмо Клинтона - его ответ на мое предложение поучаствовать в создании музея.
Зураб Церетели, искушенный в вопросах не только искусства, но и московской недвижимости, глядит глубже.
- Я ему предложил организовать выставку в Музее современного искусства, который я создал, - рассказывает Зураб Константинович. - Пусть повесит там работы. Но он отказывается. Что-то мне в его музей не верится, да и картин я не видел. Он, видно, здание хочет.
А кто не хочет? Или потомкам экспроприированных негоже желать того, что в порядке вещей для нынешней элиты? Мол, пускай тешатся своими титулами и участвуют в своих опереточных тусовках. Или присутствуют в качестве диковин на балах нуворишей. Впрочем, оппоненты Сморчевского сомневаются в его аристократическом происхождении. Ишь ты - потомок боярина Андрея Кобылы, прародителя Романовых, Коновницыных, Колычевых и оных. Это еще надо доказать. Но даже если докажет, не вернут ему за это ни подвала, ни конюшни. Прецедентов в России нет. Да и времена другие.