15 ноября 1988 года с космодрома Байконур на самой мощной в мире ракете "Энергия" стартовал многоразовый космический самолет "Буран". Сделав два витка вокруг Земли, через 205 минут он приземлился на посадочной полосе Байконура. Экипажа на "Буране", в отличие от американских шаттлов, не было - все операции были выполнены автоматически и с идеальной точностью. Полет "Бурана" стал важнейшим событием, заслонил, как во время полного затмения Луна прячет Солнце, все прочие мировые сенсации и происшествия. Мог ли кто-нибудь 15 ноября 1988 года предположить, что первый полет советского шаттла окажется последним? Драматичная судьба "Бурана", самой совершенной созданной в нашей стране машины, самой совершенной технической системы, - это огромный урок на будущее, которое впадает во все большую зависимость от наукоемких технологий и научно-технического прогресса.
Социологические опросы говорят, что из всех наших достижений мы больше всего гордимся победой во Второй мировой войне. На втором месте - достижения в космосе. Все прочие успехи далеко отстали. Но если полет Гагарина и Терешковой, выход человека в открытый космос, полеты автоматов к планетам воспринимаются счастливо и безоблачно, то космический "Буран" вызывает противоречивые чувства. Спектр во весь горизонт - от восхищения до уныния...
"Буран" является вершиной технической мысли. На исходе ХХ века, чего Маркс предположить не мог, наука стала решающей производительной силой, превратилась в движущую силу экономики, породив экономику знаний. И СССР в этой гонке все больше уступал США. После революции поэт, называвший себя "горланом и главарем", удивлялся, разгуливая по Бродвею: "Налево посмотришь - мамочка мать! Направо - мать моя мамочка! Есть что поглядеть московской братве". Свои Бруклинские мосты мы научились строить, но Америка рванула еще дальше. В "холодной войне" самым сильным и недоступным для нас оружием явились высокоточные станки и микрочипы. Горбачевская перестройка стала неизбежным следствием не только политических противоречий, но и технологической отсталости социалистической системы, которая безнадежно проиграла конкуренцию со вступавшим в постиндустриальную эпоху Западом.
И вот в самый светлый год перестройки взлетел "Буран". По ряду показателей он был лучше американских шаттлов. Мощность ракетной системы превосходила одну из крупнейших в мире Красноярскую ГЭС в 22 раза! И мы возликовали - мечта становилась явью. "Буран" показался свидетельством верного политического курса, ковром-самолетом, на котором мы умчимся в светлое будущее. Автор этих строк в самом перестроечном журнале восторженно написал: "Буран" - это тот успех, которого мы ждали, это первая ласточка перестройки".
Наивность граничила со слепотой. "Буран" если и был символом, то ранней перестроечной наивности. Если уж сравнивать его с представителями отряда пернатых, то не ласточкой был наш шаттл - скорее, умирающим лебедем. Что подтвердилось очень скоро. И тем, что сам он остался на земном приколе, и тем, что орбитальный "Мир" преждевременно затопили, и тем, что сократили свою орбитальную группировку до стратегически опасного рубежа.
Идея многоразовых космических аппаратов соблазнительна. Ракеты после старта пропадают без следа - это расточительство. К тому же они не позволяли вернуть с орбиты важные грузы. О многоразовых системах упоминал вечный прозорливец Циолковский. Инженер-романтик Фридрих Цандер начертил реактивный космический самолет. К этой теме подступались Королев и Туполев, дальше всех продвинулся авиаконструктор Мясищев. Он прекратил работы, когда пришлось занять место знаменитого Челомея, но именем Мясищева названо КБ, где велись ключевые работы по "Бурану". Малоизвестный факт: в 1967 году Юрий Гагарин в Военно-воздушной академии защищал дипломный проект по многоразовым космическим кораблям...
Полностью статью читайте на Известиях науки