11 июня Московский окружной военный суд вынес приговор бывшему полковнику Службы внешней разведки России Александру Запорожскому. За государственную измену в пользу США он был приговорен к 18 годам лишения свободы. Это на два года больше, чем просило для него государственное обвинение. Впрочем, за что конкретно Запорожский получил столь суровый приговор, так и остается неясным.
Свое последнее слово Александр Запорожский произнес 9 июня. Признать себя виновным он отказался наотрез и попросил суд оправдать его по всем пунктам. В то же время обвинение требовало лишить его свободы на 16 лет, признав по всем эпизодам виновным.
Что это за эпизоды, так и осталось неясным. Оглашение приговора Александру Запорожскому, как и весь процесс, проходило в закрытом режиме. Всех журналистов заранее предупредили, что послушать можно будет только преамбулу и резулятивную часть приговора. Мотивировки, которыми руководствовался суд и в которых изложена вся фабула произошедшего с отставным полковником, зачитывать должны были без участия посторонних.
- Оперативные методы, которые используются спецслужбами при раскрытии таких преступлений, сами являются государственной тайной, - убеждал корреспондента "Известий" гособвинитель Сергей Адонин. - Сейчас люди из ЦРУ ловят каждое слово в эфире, под микроскопом изучают каждую букву в газетах, чтобы понять, как мы раскрыли это преступление.
- Но мы же должны знать, за что его судят? Вдруг у нас снова начался 37-й год? - робко заметил один из журналистов.
- Ваши рассуждения правильны, - подумав, сказал другой гособвинитель Рамил Шакуров, - но ничего не поделаешь, мы можем сказать только, что судят его за измену. И поверьте, это правда.
Телеоператорам и фотографам показали угол комнаты, который снимать нельзя ни в коем случае. Не сам угол, конечно, а людей, которые будут в нем стоять. Операторы согласились. Пока подсудимого не было, они снимали трех адвокатов, серьезные лица которых ничего хорошего Запорожскому не предвещали.
- Мне, безусловно, хотелось бы рассказать об этом процессе, - сказала "Известиям" адвокат Запорожского Мария Веселова, - но мы находимся под жесткой подпиской о неразглашении. Ни один документ, ни один протокол, вообще ни одной бумажки мы не имели права выносить из этих стен. Это, конечно, создавало массу проблем. В том числе и при подготовке к заседаниям.
Пятидесятитрехлетний полковник в отставке Запорожский оказался совсем седым, осунувшимся и очень печальным человеком. В серой спортивной куртке и очках с сильными линзами. Когда решетка захлопнулась, он уткнулся взглядом в пол. Казалось, больше всего он старался не смотреть в тот угол, который нельзя снимать. Там, по всей видимости, стояли его бывшие коллеги по СВР, и встречаться с ними взглядами никак не входило в его планы.
Смотреть в пол подсудимый не перестал даже стоя, когда судья вошел и начал читать вводную часть приговора. Из нее следовало, что Запорожский, проживавший в Москве на улице Вилиса Лациса, до 1997 года работал заместителем начальника первого отдела управления контрразведки СВР, а после увольнения проживал в небольшом городке в штате Мэриленд в США и работал специалистом по безопасности небольшой компании "Уотер шипинг компани". На этом месте всех журналистов попросили удалиться из зала заседания.
Позже, уже после оглашения приговора, удалось частично восстановить фабулу дела. Как утверждает обвинение, еще за 2 года до своей отставки Александр Запорожский начал готовить себе плацдарм в США. Он инициативно вышел на представителей американских спецслужб и предложил сотрудничество в обмен на деньги. Американцы составили список интересующих вопросов, и оставшееся до пенсии время Запорожский добывал информацию. В основном это были данные о работающих в США российских разведчиках-нелегалах. По сведениям обвинения, Запорожский выдал американцам больше десяти человек, и это нанесло непоправимый ущерб интересам национальной безопасности России. По некоторым данным, в результате разоблачения этих агентов спустя некоторое время был вычислен высокопоставленный сотрудник ФБР и Госдепартамента США Роберт Хансен, провал которого в феврале 2001 года стал для российской разведки грандиозным фиаско.
Сам Запорожский еще в 1997 году перебрался в США вместе с семьей. На вопрос, как ему, пожизненно невыездному, удалось это сделать, гособвинитель Рамил Шакуров только пожал плечами. Однако, по некоторым данным, Запорожский через знакомых получил в МИД загранпаспорт и вылетел в Прагу, причем в полете его уже сопровождали американские дипломаты.
За свои услуги, по оценкам экспертов, Запорожский получил около полумиллиона долларов и американский вид на жительство. В Мэриленде он купил небольшой коттедж и устроился на работу. Однако тихая американская жизнь длилась недолго. 9 ноября 2001 года в результате оперативных мероприятий российских спецслужб Запорожский был арестован на территории России. Как спецслужбам удалось вывезти Запорожского из США, остается самой большой загадкой. По словам Рамила Шакурова, именно это сейчас интересует американские спецслужбы больше всего.
На процессе Запорожский свою вину отрицал и пытался переложить ответственность за утечку информации на бывших коллег в СВР. Однако суд, рассмотрев все доказательства, не поверил бывшему разведчику. Приговор стал неожиданностью даже для обвинения. Запорожский был приговорен к 18 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. При этом суд лишил Запорожского воинского звания полковника и государственных наград, в частности медали "За боевые заслуги". Однако, как отметил Шакуров, конфисковывать имущество суд необходимым не счел.
- Мы полностью удовлетворены приговором, - заявил "Известиям" Рамил Шакуров, - по всей видимости, суд счел, что то наказание, которое просили мы, слишком мягкое. И назначил свое. Мог и 25 лет дать.
- Мы, безусловно, будем обжаловать этот приговор, - заявила "Известиям" адвокат Мария Веселова, - и это связано не с тем, что мы считаем приговор слишком суровым. Наш подзащитный вообще не признает своей вины. В понедельник мы встретимся с ним и согласуем дальнейшие действия.
Сам Александр Запорожский в момент оглашения приговора не изменился в лице. Сложилось впечатление, что ничего другого он и не ожидал. Когда его выводили, он продолжал смотреть в пол и не смотреть в тот угол, который нельзя было снимать.