Неуловимый
- Я почти семь лет не могу вернуть свои 12 тысяч долларов, - поведал "Известиям" москвич Владислав, который попросил не называть его фамилию. - Еще в октябре 1996 года Никулинский межмуниципальный суд вынес решение о том, чтобы мне были возвращены деньги, которые я давал в долг своему знакомому, Владимиру Лесовцу. С тех пор многое в стране изменилось: судебные исполнители стали называться приставами, их переподчинили от судов к Министерству юстиции. Сменились два исполнителя, занимавшихся моим делом. Не меняется только одно: денег как не было, так и нет.
История банальна. К Владиславу в начале 1994 году обратился его хороший знакомый Владимир, который в то время работал главным специалистом в одном из подразделений мэрии Москвы. Одолжи, говорит, денег, еду в Турцию за дубленками, перепродам и тебя не обижу. Владислав - человек знающий, дружба дружбой, а взял расписку и обязательство в случае неуплаты вернуть долг имуществом - мебелью, видеотехникой, машиной...
Деньги в назначенный срок были возвращены. Через какое-то время опять та же просьба. Не чуя беды, Владислав отдал уже большую сумму. После этого Владимир Лесовец стал скрываться. Владислав обратился в суд. Как ни затягивал ответчик процесс, судья Наталья Севостьянова вынесла решение о возврате долга в 15,5 тысячи долларов. Выплата - в рублях. Ликование от справедливого решения приуменьшилось, когда Владислав обратился к судебным исполнителям. Несмотря на его просьбы, имущество должника своевременно не описали, в результате дорогих вещей к приходу исполнителей в квартире уже не оказалось.
Это и неудивительно. О своих визитах исполнители предупреждали должника заранее, хотя в законе четко говорится, что они обязаны принять меры к обеспечению сохранности имущества. А в комментариях к Гражданско-процессуальному кодексу рекомендуется являться к должникам неожиданно, "чтобы не допустить сокрытия имущества". А потом Владимиру надоело жить без вещей, и он фиктивно развелся. А вещи переписал на жену.
В один из многочисленных визитов к исполнителям (к тому времени они уже стали называться не судебными исполнителями, а приставами, но подход к работе от этого не изменился) Владислав встретил своего должника, мило беседующего с приставом. Когда Владислав попросил вызвать наряд милиции, чтобы задержать скрывающегося должника, пристав встала на его защиту: "Да сказал же человек, что отдаст - значит, отдаст". А прибывший наряд попросил Владислава не нарушать порядок.
Некоторая часть долга была все-таки возвращена. А вскоре Владислав узнал, что "его" исполнитель уволилась. В суде намекнули, что сделать это ей пришлось не по своей воле. Вместе с ней пропало и исполнительное производство. Дело возобновил новый пристав. Но от этой перемены денег у Владислава не прибавилось.
Когда не делать выгоднее, чем делать
Развал системы розыска и взыскания долгов участники вчерашней коллегии Минюста связывают со вторым полугодием прошлого года. Именно тогда началось чуть ли не повальное составление приставами актов о невозможности взыскать долг. Наихудшее положение сложилось в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирской и Челябинской областях, в Красноярском и Приморском краях...
- Неудовлетворительная работа в немалой степени связывается с неумением строить деловые отношения с правоохранительными органами, - сказал, выступая на коллегии, руководитель департамента судебных приставов Минюста Андрей Беляков.
Коллеги из регионов поддержали: не делится милиция информацией, хотя существует соответствующее межведомственное соглашение. А на что годны сами приставы-розыскники? Руководитель липецкого подразделения, например, пожаловался на столичную милицию, которой прислали запрос: указать адрес по имеющемуся номеру телефона. "Не дают ответа", - трогательно жалуется гость столицы. Хочется верить, что в кулуарах ему объяснили, что телефонная база с системой поиска адреса по номеру телефона стоит не более тысячи рублей. И что купить ее можно практически везде. А в Интернете она существует даже бесплатно. Странно, что руководитель такого ранга настолько оторван от жизни.
Кадровая проблема - одна из основных в работе приставов-розыскников. "Только каждый четвертый соответствует профессиональным требованиям, - признал Беляков. - Много работающих сейчас приставов имеет только среднее или среднее специальное образование, а уволить их нет формальных оснований. Между тем есть специалисты с высшим юридическим образованием, готовые идти в приставы, но для них нет мест".
На самом же деле проблемы начались вовсе не в прошлом году, а гораздо раньше. Тогда, когда лучших специалистов, пришедших из других правоохранительных структур, направляли в подразделения по взысканию долгов с предприятий, в том числе и в бюджет. Это понятно: там счет долга идет на сотни тысяч долларов. А подбор кадров для защиты интересов физических лиц велся по "остаточному принципу". В итоге профессиональное равнодушие проникло и в среду "элиты" - работают-то бок о бок. Интеллектуалы, призванные усилить службу, через несколько лет поняли, что заволокитить исполнение судебного решения гораздо выгоднее, чем биться за его исполнение. Зачем гоняться за должником и его имуществом, когда можно этого не делать? Особенно, если есть материальная заинтересованность. И никакого наказания. Правда, признавая проблему, углубляться в эту тему в Минюсте избегают.
Юрий ЧАЙКА, министр юстиции:
Пристав должен быть материально заинтересован в возврате долга
Почему даже по решению суда с должника невозможно получить деньги? Об этом министр юстиции Юрий ЧАЙКА рассказал корреспонденту "Известий" Владимиру ПЕРЕКРЕСТУ.
- Какие меры необходимы для того, чтобы судебные решения о возврате долгов исполнялись более эффективно?
- Во-первых, нужно усовершенствовать нормативно-правовую базу. У нас очень несовершенны действующие законы "Об исполнительном производстве" и "О судебных приставах". Нами уже подготовлен соответствующий законопроект. В нем прописаны многие вопросы, касающиеся розыска должников, уклоняющихся от возврата денег, розыска имущества, вопросы взаимодействия с правоохранительными органами. Прописано и увеличение материальной заинтересованности приставов в конечном результате. Сейчас у них средняя зарплата примерно 3,5 тысячи рублей. Они де-факто являются работниками правоохранительных органов, а де-юре их зарплата значительно ниже, чем у соответствующих по квалификации работников других правоохранительных структур.
- Известно ли, какие суммы долгов возвращает один пристав?
- Конечно. Ежегодно в среднем это 8-9 миллионов рублей. Вот и сопоставьте, в какую сумму он обходится государству, и пользу, которую приносит.
- Многие ваши коллеги говорят о необходимости предоставить приставам-исполнителям право заниматься оперативно-розыскной деятельностью.
- С первого июля прошлого года Минюст получил статус органа дознания. Мы сейчас занимаемся расследованием преступлений против правосудия, злостными неисполнениями судебных решений. За первое полугодие прошлого года возбуждено 400 таких дел, а за первый квартал этого - уже 337. Мы должны и имеем право заниматься оперативно-розыскной деятельностью для профилактики, предупреждения и раскрытия этих преступлений. Но не более того. В остальной части, я считаю, нам нет необходимости добиваться разрешения на оперативную работу. Посмотрите, это право в последние годы получили многие структуры, и что, уровень преступности снизился? Надо просто умнее работать.
- Где больше проблем с возвратом долгов - с юридическими лицами или с предприятиями?
- И те и другие в равной степени не хотят расставаться со своим имуществом. Но в огромной сумме невозвращенных долгов львиную долю составляют долги предприятий-банкротов. Розыск их имущества очень сложен. Пока дело дойдет до суда и до процедуры банкротства, они несколько раз переведут деньги на другие счета, перепродадут имущество, и найти концы - большая проблема.