Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Средства ПВО за ночь сбили 293 дрона над Калужской областью
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
В Литве решили отказаться от приема мигрантов по программе Евросоюза
Армия
ВС РФ поразили объекты ВПК и логистики ВСУ в Киеве и трех областях Украины
Мир
Президент Монголии объявил о своей отставке
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Происшествия
Силы ПВО сбили более 50 беспилотников при атаках на промзоны Уфы и Салавата
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры

Поднимите ей веки

Редкий молодой режиссер не долетел еще до малюсенькой сцены филиала Театра им. Пушкина. Теперь там появилась Нина Чусова... Миргородскую страшилку о бурсаке, испугавшемся нечистой силы и оттого погубленном ею, Чусова решает поначалу как совсем не страшный триллер. Владения Сотника, по совместительству папы ведьмачки-панночки, похожи у нее на сонное царство с явно инфернальным оттенком. Сотниковская челядь играет в лото, лениво бьет мух, зевает, рассказывает друг другу страшные истории и сама порой на глазах сатанеет. Сотник - уж точно ведьмак - со стеклянным взглядом и бельмом на глазу... Построенный Чусовой ад на земле по обыкновению оказывается очень ребячливым
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
Редкий молодой режиссер не долетел еще до малюсенькой сцены филиала Театра им. Пушкина. Редкий талант не был запримечен и привечен главрежем Пушкинского Романом Козаком. Сразу вслед за своей театральной инаугурацией он пообещал сделать этот самый филиал плацдармом для подающих и оправдавших надежды. И сделал. Теперь в обжитых уже стенах малой сцены появилась не на шутку одаренная Нина Чусова. По-моему, здесь ей самое место. Чусова умеет превращать все, к чему прикасается, в театр. Любой автор в ее умелых руках обнаруживает удивительную сценичность. Любой сюжетный поворот становится толчком для вдохновенных актерских импровизаций. Театральные метаморфозы есть главный сюжет всех ее спектаклей, театральный розыгрыш - главный способ существования героев. Артисты должны обожать Нину Чусову. Она не давит их концепциями и не грузит умными словами - она их раскрепощает; и они такие коленца порой выделывают, так хохмят, резвятся и комикуют, что хоть всех святых выноси. Тут сам черт велел поставить "Вия"! Чусова уже имело дело с Гоголем. Ее дебютный спектакль в РАМТе - цельный, остроумный, с филигранно проработанными ролями - назывался "Шинель". Гоголевская возвышенно-жалостливая история была транспонирована режиссером в детство и оттого приобрела совсем уж щемящий оттенок - сослуживцы гнобят Акакия Акакиевича, как школьники робкого и затюканного одноклассника. Начиная с "Шинели" специфическая ребячливость, превращаемая то в лубок ("Герой" по Сингу в том же РАМТе), то в стильный, дизайнерский гротеск ("Имаго"), то в совершенно упоительный бурлеск ("Двенадцатая ночь"), то вообще в какую-то талантливо эстетизированную АБВГДейку ("Мамапапасынсобака" в "Современнике"), стала отличительной чертой всех чусовских работ. И "Вий" с его фольклорной, а значит, тоже по-своему детской чертовщиной - для Чусовой прямо-таки подарок какой-то. Это не просто ее материал, это слишком ее материал, а слишком - это всегда опасно. Миргородскую страшилку о бурсаке, испугавшемся нечистой силы и оттого погубленном ею, Чусова решает поначалу как пародийный и совсем не страшный триллер. Владения Сотника (Андрей Заводюк), по совместительству папы ведьмачки-панночки, похожи у нее на сонное царство с явно инфернальным оттенком. Сотниковская челядь играет в лото, лениво бьет мух, зевает, рассказывает друг другу страшные истории и сама порой на глазах сатанеет. Сотник - уж точно ведьмак - со стеклянным взглядом и бельмом на глазу. Сакраментальную фразу "Поднимите мне веки" произносит именно он, причем в первой же сцене, сразу расставляя все по своим местам. При подобном раскладе нечистой силы как таковой, столь обстоятельно и изобретательно описанной Гоголем, в спектакле попросту нет. Нечисть не в преисподней, а здесь, на земле - в каждом из нас. И вот в это сонное и нечистое царство прибывает Хома Брут в исполнении любимого Ниной Чусовой (а заодно и мною) Павла Деревянко. Его Хома - гибрид из Хлестакова и Акакия Акакиевича, которого Деревянко, собственно, в "Шинели" и сыграл. Эдакий маленький, грешный и пустой в сущности человек, попытавшийся поначалу ерепениться, но быстро уконтропупленный сотниковской челядью. Построенный Чусовой ад на земле по обыкновению оказывается очень ребячливым. Как только Сотник исчезает из вида, грозная челядь начинает пить, кутить, забавно дурачиться, попугивать пришельца игрой в Вия и разыгрывать сцену обольщения и умерщвления панночкой псаря Микиты на манер бродячих артистов - вроде тех, что представляют в "Гамлете" "Убийство Гонзаго". От дворовых людей не отстает и панночка, тоже веселая и обаятельная деваха (Виктория Исакова). Из мертвых она восстает под звуки какой-то волшебной музыки, словно фея из мультфильма, и тут же заводит с обалдевшим Хомой шашни, пробуждая в нем совершенно неземную любовь. Вместе с удалой покойницей они будут красиво летать по небу, красиво трепетать в сексуальном экстазе и красиво путаться в глубине сцены в красивой паутине (она же - тенеты страсти). Смотрится это все на одном дыхании, пока не начинаешь вдумываться в смысл происходящего и пытаться увязать концы с концами. Начать с того, что в инсценировке Чусовой пропадают сюжетные мотивации: панночку до ее смерти Хома - ни в обличье старухи, ни в каком другом обличье - сроду не знал и не видел, и почему выбор нечисти пал именно на него, как-то не очень ясно. Почему во время третьей (последней) встречи с мертвячкой с Хомой случается вдруг неожиданное просветление - не ясно вовсе. Превращение героя из полу-Хлестакова в мудрого подвижника, преодолевшего искушение нечистой силы и познавшего смысл бытия, выглядит неорганично и совершенно не подготовлено предшествующим ходом событий. В чем именно состоит смысл бытия, я, по правде говоря, тоже до конца не уловила. Как только из "Вия" уходит игровая стихия и появляется патетика, как только жутко веселая жуть становится жутким пафосом, спектакль утрачивает все свое обаяние. Ибо одно дело - метаморфозы комедийного толка (тут Чусовой сегодня нет равных), другое - метаморфозы более высокого духовного порядка. Чусова умеет чувствовать театр печенью, селезенкой, всем своим организмом (и это редкий, чтобы не сказать, уникальный дар), но понимать его головой ей еще не всегда удается. Ей, кажется, не хватает не сценического, а какого-то человеческого, душевного опыта. Ее блестящий талант пока не обрел глубины. Веки уже поднялись, но зеницы еще не отверзлись.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир