Это третий в истории российской космонавтики баллистический спуск. Так приземлились Павел Беляев и Алексей Леонов в 1965 году (на Урал) и Николай Рукавишников и болгарин Георгий Иванов в 1979 году (в Казахстан). Во втором случае режим был вызван отказом основного двигателя и посадкой на резервном двигателе. В обоих случаях поиски заняли значительно больше времени, что не снижает необходимости разобраться в причинах малокомфортной посадки. В технике известен закон "парности" аварий, если к ним относиться снисходительно.
Специалисты расшифровали записи разговоров между экипажами спускаемого аппарата "Союз ТМА-1" и поискового самолета, летевшего на высоте 8 км. До самого обрыва связи, который произошел внезапно и вызвал переполох в ЦУПе, экипажи безмятежно беседовали о самочувствии, о погоде и проч. При этом корабль уже перешел с управляемого режима на баллистический, круто изменил траекторию и направился совсем в другой район. В итоге спускаемый аппарат и поисковый самолет разминулись. Нужное место приземления экипаж самолета узнал из ЦУПа, который вычислил траекторию баллистического спуска. Ситуацию усугубила недостаточная оснащенность поисковых служб вертолетами, количество которых сократилось из-за проблем с финансированием.
Впрочем, как подчеркивает заместитель руководителя полетом Виктор Благов, это один из трех штатных режимов приземления, хотя и не самый комфортный для экипажа. Но для него, это подтвердили медики, все прошло благополучно. Пока велись экстренные поиски, космонавты, совершившие мягкую посадку, выгрузились из кабины и собирали в степи тюльпаны.
О предварительных выводах проинформировано руководство НАСА, которое из-за приостановки полетов шаттлов живо интересуется исправностью российского космического флота. Суть переданной информации в том, что сбой носит разовый характер (если судить по хронологии безаварийных, отлаженных, как часы, посадок, это чистая правда). Самое главное, ни о какой ошибке экипажа, как по горячим следам заявляли некоторые ответственные лица из РКК "Энергия", речи быть не может. О том, что экипаж управления на себя не брал, ни на какие кнопки не нажимал, сразу после приземления клятвенно заявлял командовавший экипажем Николай Бударин. Теперь это подтверждено.