Блэр прилетел буквально на несколько часов: из Лондона в Москву (переговоры, пресс-конференция, совместный с Путиным обед) и обратно в Лондон. Блэра, подтверждают источники, приглашали еще в Санкт-Петербург, где три недели назад иракскую проблематику обсуждали с Путиным германский канцлер Герхард Шредер и французский президент Жак Ширак. Так что те, кто окрестил питерскую встречу "саммитом побежденных", глубоко не правы, говорят в Кремле, - Блэр необходимость беседы поддержал, приехать в Питер хотел, но не смог.
Смог теперь - о точной дате встречи президент и премьер договорились во время последнего телефонного разговора. Вчера на консультации (Путин подчеркивал, что называть их нужно именно так) президент и премьер потратили лишь немногим больше времени, чем на обнародование собственных позиций - два с лишним часа против часа с ощутимым довеском, ушедшего на пресс-конференцию.
Роль Блэра для Москвы видоизменилась давно, фактически с начала формирования антитеррористической коалиции в 2001 году. В Ново-Огарево Блэр вчера приехал тоже в двойном качестве - и как премьер воюющего и берущего на себя ответственность за восстановление Ирака государства, и как посредник между Москвой и Вашингтоном.
Путин центральным ударом в ходе консультаций с Блэром сделал косвенный упрек коалиционным силам в нелогичности и непоследовательности: нельзя говорить о безопасности или об урегулировании иракского кризиса до тех пор, пока нет ясности по оружию массового уничтожения, - было оно или нет, если да, то в чьих руках сейчас. "Может, Саддам до сих пор сидит в тайном бункере и планирует рвануть все это в последнюю минуту?" - не без иронии спрашивал Путин, за что получал от британских журналистов обвинение в "подтрунивании" над серьезными вещами. Блэр на упреки отвечал - в существовании у хусейновского режима ОМУ он до сих пор уверен, доказательства еще будут представлены.
Путин, впрочем, дал понять, что не склонен считать доказательства, которые сможет представить коалиция, убедительными (эту позицию он очертил еще в Санкт-Петербурге). "Не обязательно показывать пустые бочки по телевидению, необходимо вызывать международных инспекторов, есть много возможностей для обеспечения инспекций даже в сложных поствоенных условиях", - говорил он.
Блэр озвучил свой план трехфазного урегулирования ситуации в Ираке: в первой фазе оперативно должны быть решены все гуманитарные проблемы, во второй временная администрация выполняет функции правительства, в третьей готовится новая Конституция Ирака и создается полноправное и представительное правительство. Сроки выполнения этих фаз не очерчены, но в каждой из них, заявил Блэр, просматривается роль ООН. Говоря о том, как именно будут делить обязанности два нынешних полюса урегулирования - действующий и претендующий на действие, Блэр неожиданно разгорячился:
- Готовы ли коалиционные силы принять тот факт, что ООН должна играть существенную роль, и готовы ли остальные члены СБ ООН понять, что коалиционные силы, воевавшие и терявшие там своих людей, не смогут просто отдать весь Ирак?
Четких ответов на эти вопросы не нашлось ни у самого Блэра, ни у Путина. Гипотетически британский премьер видит перспективу так: ООН и коалиционные силы работают в Ираке совместно, но при этом никто из них не главенствует. То есть не доминирующая и определяющая роль ООН, о чем продолжают говорить в Москве ("роль ООН должна быть не только восстановлена, но и усилена", говорил вчера Путин), а некая принципиально новая конфигурация, достичь которой на практике вряд ли возможно. Тем не менее - "предложение премьер-министра по поводу трехфазного урегулирования для нас является приемлемым", заявил Путин.
Еще один принципиальный момент - условия, на которых могут быть отменены санкции против Ирака. В Москве считают, что это не должно происходить безоговорочно, а все необходимые оговорки - тема будущего компромисса, который не обещает быть легкодостижимым. Путин вчера подчеркнул - отменять санкции может только тот, кто их наложил, то есть Совбез ООН. Впрочем, в том, что международные институты смогут вернуть свой авторитет, Путин не уверен. На прямой вопрос, "считает ли он возможным, что иракский вопрос будет снят без участия ООН", Путин ответил положительно. И добавил свое "но" - "только вряд ли такое урегулирование будет эффективным и справедливым".
В финале Блэр предпочел сосредоточиться не на самом Ираке (тем самым слегка нейтрализуя четко выстроенную путинскую логику по ОМУ), а на глобальных последствиях противоречий в международном сообществе. Главный посыл Блэра, привезенный в Ново-Огарево, - скорейшее достижение компромисса. Причем, как он сам признал, не столько формально (в рамках ООН), сколько по сути, то есть между "старой" Европой (которая по иракскому вопросу включает в себя Россию) и США: "Нам придется понять, что альтернатива невозможна, если только мы не хотим, чтобы мир оказался вновь расколот".