Да и вообще в поле зрения. "Sine loco", сделанный ахешниками в немецком городе Эрланген, наконец попал.
Несколько лет назад среди традиционных номинаций национальной театральной премии ("Лучший спектакль", "Лучший режиссер" и т.д.) появилась еще одна с малоудачным названием "Новация". Вокруг него (названия) до сих пор не утихают демагогические разглагольствования - мол, время новаторов ушло, нынче, как ни пыжься, все равно выяснится, что "это все придумал Черчилль в восемнадцатом году" и т.д. Будь у меня полномочия секретариата СТД, я бы ввела вместо "Новации" номинацию "Самый удивительный спектакль" - и разглагольствования прекратились бы, и поле зрения стало бы шире.
Способность удивляться - то, что неизбежно утрачиваешь с возрастом. Мир, полный загадок (бабушкин шкаф, кажется, таит их в себе не меньше целой вселенной), чем дальше, тем неотвратимее обрастает причинно-следственными связями. Главная тайна остается, но мелкие, повседневные, пленительно-домашние тайны развеиваются без следа. Эту беспросветную каузальность если что и должно побороть - так именно театр. Но ему не до того. Взрослый человек может прийти на спектакль и пережить катарсис. Может прийти и не пережить. Может прийти и проклясть театр как таковой. Но прийти и удивиться так, как удивлялся в раннем детстве, когда все - от кукольного вертепа до цирка - казалось чудом, не удается хоть плачь.
На спектакле АХЕ открываешь рот и так и сидишь, не закрывая его, до самого конца. Перед тобой проплывают картинки. Вернее, ты проплываешь мимо них. Немногочисленные зрительские места укреплены на платформе с колесами, и те катятся по рельсам. Вдоль этой театральной железной дороги выстроены кабинки (то черный кабинет, то белый), и в каждой из них разворачивается некое магическое действо. Первая кабинка - что-то вроде кухни ведьмы и лаборатории алхимика. Сам псевдоалхимик тут же - священнодействует. В большом аквариуме кипит какая-то жидкость. На висящем перед зрителем стеклом возникают очертания лабиринта. Все вокруг пыхтит, скрежещет и пытается перейти в другое агрегатное состояние. Кажется, еще немного - и перед нами появится Голем.
Вторая картинка - королевство двойников. Обнаженный по пояс человек стоит к зрителям спиной, его торс отражается в покоящемся на столе большом зеркале, другой человек затаился по ту сторону стола, и мы видим лишь его голову, становящуюся продолжением "зеркального" торса. Двойники исполняют ритуальные телодвижения, а за ними из окна наблюдают с отрешенными, как у Будды, лицами три девицы. Еще одна картинка - оазис, парадиз, на фоне которого застыли мужчина и женщина. Может, Адам и Ева. Может, Дафнис и Хлоя. А вот еще кабинет - он вдруг распахнулся, и мы увидели огромный лабиринт с блуждающими по нему людьми. Здесь свечой зажигают лампочку, чтобы потом погасить ее в бокале красного вина, здесь любой порошок кажется снадобьем, а любой камень - философским. Здесь маленький кораблик плывет по раскаленной нити и сгорает по пути. Здесь деловито отливают олово, запаковывают воду в полиэтиленовые пакеты, чтобы потом, разрывая их, обрушивать рукотворный водопад с верхнего яруса на нижний, где мается в эротическом томлении то ли женщина, то ли виденье. Здесь задействованы все стихии - земля, вода, воздух, огонь. Они вступают друг с другом в прихотливую игру, пытаются друг друга поглотить и укротить, а мы все едем и едем, и путешествию этому, кажется, не будет конца...
В английском средневековом театре был очень популярен жанр pageants. Проезжает мимо толпы повозка, а на ней аллегорическая картинка. Потом еще одна, потом еще. Стой и разгадывай смысл. Развлекайся, поучаясь. Здесь смысл разгадывать не хочется, ибо это не аллегории, это какие-то визуальные аллитерации. Плод здорового воображения. Смотришь и засматриваешься - ахаешь от восхищения, поражаешься неистощимой выдумке, торжествуешь, что это сделали наши соотечественники, и подсчитываешь в уме деньги, которые пришлось потратить на то, чтобы сделанное ими привезти в Питер. Одна доставка декораций стоит уйму долларов, одна монтировка занимает семь дней, и до Москвы "Sine loco", понятное дело, уже не доедет. Иначе придется отменить "Золотые маски" на десять лет вперед. Так что у не доехавших до Питера остается единственный выход - все бросить и ехать в Эрланген.
Уже выйдя со спектакля, я купила программку и горько пожалела о сделанном. Представьте себе, что Дэвид Копперфилд сразу после представления объяснил всем, как именно он проходит сквозь стены. Точно так же прочитавший синопсис узнает, что все завораживающие образы и загадочные персонажи имеют прототипов в известном мифе. Что псевдоалхимик - это Дедал. Адам с Евой - Ариадна и Тесей. Двойники - Тезей с Минотавром. Женщина, чье эротическое томление безжалостно заливали водой, - Пасифая. Перевод названия "Sine loco" ("Без места") тоже обретает внятный смысл. И первый раз в жизни мне становится жаль, что я понимаю увиденное. Не пишите, не говорите и не объясняйте ничего! Дайте нам помучиться в счастливом неведении, разглядеть синелокое чудо во всей его красе и ничего в нем не понять. Ведь вам в кои веки удалось превратить театральное представление в тайну, разгадывать которую совершенно не хочется.