Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Средства ПВО за ночь сбили 293 дрона над Калужской областью
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
В Литве решили отказаться от приема мигрантов по программе Евросоюза
Армия
ВС РФ поразили объекты ВПК и логистики ВСУ в Киеве и трех областях Украины
Мир
Президент Монголии объявил о своей отставке
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Происшествия
Силы ПВО сбили более 50 беспилотников при атаках на промзоны Уфы и Салавата
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры

Нина ЧУСОВА: "Стараюсь не быть рациональной"

"Вы знаете, кто у нас может хорошо поставить комедию?" - спросили меня недавно. Я сказала - Нина Чусова. "А лучше, чем Нина Чусова?" А куда лучше-то?! Из всей молодой режиссерской поросли она одна может сделать крепкий и смешной коммерческий спектакль, который был бы при этом произведением искусства. В ее экспериментаторстве всегда есть толика прагматики
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
Ее прагматизм всегда эстетически осмыслен. Начиная со студенческого еще спектакля "Шинель" и кончая недавней "Двенадцатой ночью", которую - вот невидаль так невидаль! - наши артисты играют на совершенно не присущем им английском языке, она всегда была верна одной, чрезвычайно простой, но дьявольски трудновыполнимой идее - в театре должно быть интересно. И разнообразно. Как ребенок, играющий в салки, моментально меняет траекторию движения, завидев настигающего его водящего, так артисты Чусовой с легкостью меняют театральные регистры в зависимости от смены сценической ситуации. Ее "Шинель" не похожа на "Имаго", "Имаго" на "Героя", "Герой" на "Двенадцатую ночь" (вы их еще не видели - так спешите же увидеть). Скоро у нее выходит еще две премьеры - "Вий" Гоголя и "Медведь" Чехова. - Я знаю, что вы недавно вернулись из Греции. Вы там что-то ставили? - Да. "Шинель". - Это ремейк того дебютного спектакля, который идет у нас в РАМТе. - Точный ремейк никогда не получается - пространство другое, артисты другие. Я делала "Шинель" в экспериментальном театре, который существует в Афинах при театре национальном. Вообще-то они не любят никого пускать в свою греческую тусовку. К тому же Гоголя там никогда не ставили. Так что это был действительно эксперимент. - Иными словами, вы уже вышли на международный уровень. - Ну, а что делать! Вышла. Мне понравилось это приглашение, потому что меня вообще давно преследует мысль, что совершенно неважно, на каком языке спектакль ставить. И даже в какой стране работать. Это не принципиально. - А что принципиально? - Принципиально, чтобы был контакт между артистами и зрителями. Текст - это не последняя инстанция воздействия на человеческий организм. Сейчас вера тексту и слову вообще минимальна. - Вера или верность? - И вера, и верность. Ведь большую часть информации мы получаем в театре помимо текста. Слово утратило свою самодостаточность, его надо обязательно чем-то подкреплять. Картинкой, например. - Вы имеете в виду слово театральное или вообще слово? - А тут все взаимосвязано. - Я отчасти соглашусь. Ведь многие современные режиссеры делают сейчас так называемые авторские спектакли, не опираясь на литературный первоисточник и используя в своих театральных фантазиях минимум слов. Скажем, Боб Вилсон, Кристоф Марталер. Но вы, несмотря на все эти декларации, продолжаете тем не менее работать с текстами, и, как правило, текстами классическими. - В чем прелесть классических текстов: это такой клубок - там за любую ниточку можно тянуть, обязательно что-нибудь вытянешь. Поэтому там фантазия работает активнее. Надо, чтобы, когда читаешь, было одно восприятие, а когда смотришь - другое. - Вообще-то на этом вся режиссура и строится. Во всяком случае, со времен Мейерхольда. - Ну да. - Ваш эксперимент с "Двенадцатой ночью", поставленной на английском языке с русскими артистами, тоже в этом же русле ваших мыслей о слове лежит? - Для меня это была чистая авантюра. Я вообще очень люблю, когда не знаешь, чем дело кончится. Чем сложнее и даже невозможнее, тем лучше. В конечном итоге получилось, что английский язык стал для артистов предлагаемыми обстоятельствами. Они понимают, что их не понимают, и им от этого легче придуряться. Если бы они играли по-русски, то несли бы ответственность за каждое слово. А так не несут... От этого у них такая мультфильмовская эстетика появилась, которая в нынешнем контексте стала аналогом эстетики площадной. Теперь мы хотим поставить чеховского "Медведя" по-английски. - Это уже абсурд, возведенный в степень. Ведь Чехов в отличие от Шекспира не по-английски писал. - В том-то и дело. Мы знаем, как играть Чехова по-русски. А я хочу сломать стереотипы. Снят вопрос, где происходят события, снят вопрос, на каком языке. - То есть английский язык - это никакой язык? - Так ведь мы же так к нему и относимся. Это тоже условия игры - только не на сцене, а в мире. Если ты не говоришь по-английски, то ты немой человек. Это условие, которое поставлено всем. Часть театрализации нашей жизни. - Может, тогда надо ставить не на английском, а на каком-то придуманном языке? - Как вы угадали наши мысли. Мы к этому обязательно придем. Будем ставить на языке всяких лингвистических опусов. Знаете - "пуськи бятые"... - Такие способы действительно лучше применять к классической драматургии. Современная драматургия ведь чем сложна - в ней есть сюжет, который зрителю неизвестен. - Да, конечно. Но с классическими пьесами свои сложности. Тот же "Медведь" - очень странная пьеса. В ней все буксует на месте, ничего не происходит. Я поначалу даже возмущалась - что там ставить?! Потом поняла. Это такая сюрреалистическая клоунада, столкновения двух имиджей, двух масок. Берется бытовая ситуация и доводится до абсурда. И никакой психологической подоплеки. - Разумеется, это же водевиль. - Вот. И тогда возникает следующий вопрос - что такое водевиль сейчас? У меня есть любимая группа Tiger Lilies. И они сейчас создали театр - Tiger Lilies Variety. То есть они не просто песни поют, а там сюжет какой-то идет с визуальными эффектами. Я смотрела - смеялась, плакала. И подумала, что значение слова "варьете" сейчас у нас утрачено. То есть это просто клуб или стриптиз. И вот я думаю сделать водевиль как варьете. Это должна быть эклектика, доведенная до безумия, до сюрреализма. Варьете как чудо, как бесконечные превращения. - Наверное, предлагаемыми обстоятельствами все может стать - и язык, и жанр, и работа со звездой. Скажем, с Вертинской, с которой вы работали на "Имаго". Ведь у каждой звезды свои тараканы. - А у кого их нет? С Вертинской легко работать. Сложно с каким-нибудь Актером Актерычем, но я никогда с такими и не работала. Они волшебным образом сами всегда отпадают. А еще я никогда не хожу отсматривать актеров в других спектаклях. При общении все ясно становится. Разговариваешь с человеком - и все понятно. У артиста ведь что главное - бешеная фантазия. Пусть глупости говорит, лишь бы фантазировал. Вот за что я люблю Пашу Деревянко - я ни разу в жизни не слышала от него здравой мысли. Но потом, проанализировав все, что он наговорил, я вдруг понимаю, что в этом сумасшествии есть своя логика. Я вообще стараюсь не делать ничего рационально... - А застольный период у вас есть? - Есть. На "Медведя" ушло минут сорок. - Мы с моим приятелем как-то играли в такую игру: придумывали пьесы, которые выдающимся режиссерам противопоказано ставить. Скажем, Гинкас ставит салонную комедию. Додин - Оскара Уайльда. Виктюк - спектакль "Братья и сестры". Женовач что-нибудь томительное и окутанное эротическим маревом и т.д. А вы можете назвать что-то столь же для вас неприемлемое? - Не знаю. Все же меняется. Я думала раньше, что мне Островский противопоказан. А теперь понимаю, что это совершенно мое. - А Расин, например? - Ну почему же. Расина можно. Я читаю иногда и прямо плачу. А, поняла - Сартр!! Вот пьесы Сартра ни за что делать не буду. Я не люблю, когда расставлены все точки над i.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир