Сын за отца
Во вторник США и КНДР оказались на грани вооруженного конфликта. Четыре северокорейских МиГа перехватили над Японским морем американский самолет-разведчик RC-135 и, как утверждают в Вашингтоне, "произвели захват цели своими радарами". Воздушного боя удалось избежать лишь чудом. В последний момент, когда до МиГов оставалось 15 метров, американские летчики совершили резкий маневр, оторвались от преследователей и ушли на базу. Вашингтон заявил Пхеньяну официальный протест. По словам американцев, подобного инцидента в небе над Корейским полуостровом не было уже 30 лет. Между тем напряженность между США и Северной Кореей нарастает с каждым часом. Власти Пхеньяна заявили, что начавшиеся во вторник американо-южнокорейские маневры - прелюдия к нападению на ядерные объекты КНДР. В случае "империалистической агрессии", предупреждает Пхеньян, дело не ограничится локальным конфликтом - мир ждет ядерная война с катастрофическими последствиями. В распоряжении "Известий" оказались уникальные документы, свидетельствующие: о ядерной войне северокорейские вожди всерьез рассуждали уже в середине 80-х годов, когда никто в мире еще не говорил вслух о том, что "страна чучхе" обладает атомным оружием и баллистическими ракетами. Мы публикуем отрывок из дневника, который вел высокопоставленный советский дипломат. Это рассказ о визите в Пхеньян в январе 1986 года делегации во главе с министром иностранных дел СССР Эдуардом Шеварднадзе. Автор - Теймураз Степанов, помощник и спичрайтер Шеварднадзе, а кроме того - блестящий журналист и публицист, много лет проработавший в "Известиях". Степанов был "правой рукой" главы МИД и присутствовал на всех, даже самых конфиденциальных переговорах. В том числе с "великим вождем" Ким Ир Сеном и "любимым руководителем" Ким Чен Иром, который сейчас возглавляет страну. Именно в ходе той поездки глава советского МИД услышал в Пхеньяне зловещие слова: "Если на Корейском полуострове вспыхнет война, она разовьется в мировую". В официальный отчет о поездке эта фраза, естественно, не попала. Дневники Теймураза Степанова, которые совсем недавно расшифровал его сын Георгий - обозреватель нашей газеты, еще нигде не публиковались. 19 января 1986 года. Пхеньян. Самолеты времен корейской войны (1950-1953 годы. - "Известия"). Памятник той эпохи? Маскировка? Камуфляж? Похоже, что в этой стране закамуфлировано все - от фасадов домов до человеческих чувств. Вдоль огромной привокзальной площади выстроена многотысячная толпа, мужчины и женщины в одинаковых по крою и цвету - в основном темному - пальто. "Солнце нации" Играет оркестр, и бумажные цветы в руках у шеренги колышутся в ритме марша под монотонное скандирование. Лица серьезны, бесстрастны. Лишь один человек выдает улыбку на всех и за всех - "любимый вождь, солнце нации" Ким Ир Сен. Его огромный портрет светит нам с фронтона здания, отражается в черном лаке "мерседесов". Автострада отличная, дома вдоль нее вполне пристойны, хотя что-то в них настораживает. Что? Может быть, безлюдье? У жилых домов нежилой вид. Безлюдна и автострада, лишь редкие, бедно одетые фигуры бредут вдоль шоссе. Зато многолюдны фундаментальные стенды, и люди на них одеты ярко и богато, и все они сытые и довольные, ведут хороводы счастья вокруг одного человека. Его толстые щеки лоснятся, и улыбка у него лоснящаяся, жирная - восточное божество плоти и плотоядности. Пустынное шоссе выносит кавалькаду блестящих лимузинов к ограде, за которой - модерновое здание резиденции. Вступая в нее, невольно зажмуриваешь глаза - так бьют по ним роскошь ковров, люстр, мраморных колонн, высота сводов и потолков, блеск дверей из красного дерева. Рабочий кабинет министра - размером с вокзал, переходы из помещения в помещение - километровые, из драпировок и штор диковинных тканей можно пошить одежды на полнарода. Зовут на ужин. В зале размером с нормальное футбольное поле бесшумно движутся миниатюрные кореянки, разносят диковинные блюда и напитки, совершают хоровод безграничного гостеприимства у круглых столов - заставленных, заваленных серебром, хрусталем, цветами. Мы не спим этой ночью. Э.А. (здесь и далее Э.А.- Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. - "Известия") забраковал подготовленные кем-то в МИДе материалы переговоров. Работаем до утра. "Бесчеловечная" бронза 20 января. Едем возлагать венки на Тесонсанское кладбище павших революционеров. Похоже на Вучетича. Церемония опереточна и грандиозна. И бронза циклопических памятников не похожа на нормальную бронзу - есть в ней нечто "бесчеловечное". Цвет яркий, никакой патины, главное назначение - ослепить, заставить отшатнуться, пасть на колени. Намного скромнее монумент Освобождения - памятник советским солдатам, погибшим в боях за Корею. Еще одна фарсовая церемония - возложение венков к монументу Дружбы, воздвигнутому в честь китайских добровольцев, тоже отдавших жизни за эту страну, но в другую войну - корейскую. Город опять поражает безжизненностью. На окнах - ни одной цветной занавески, они все одинаковые, ни одно человеческое лицо не мелькнет за ними. Витрины магазинов тоже не выявляют признаков жизни, за прилавками нет продавцов, у прилавков - покупателей. Зато очень много Его. В проеме гигантской триумфальной арки возникает вдруг сказочный конь Чхоллима, а под ним - красногранитная фигура маршала, вождя и отца с простертой к югу рукой. "Если на Корейском полуострове вспыхнет война, она разовьется в мировую" Вечером - переговоры во дворце Мансудэ. Все тот же сногсшибательный масштаб официальной роскоши, подавляющее богатство отделки, изобилие современной импортной техники, отряды вышколенных лакеев, подносящих разнообразные напитки. Переговоры - вот какие: Ким Ен Нам, министр иностранных дел: - Ваш приезд к нам - большое событие. Любимый вождь товарищ Ким Ир Сен в своей исторической предновогодней речи отметил, что корейско-советские отношения развиваются на новом высоком уровне. Любимый вождь уже пригласил товарища Горбачева в Корею. Мы знаем, что Накасонэ (японский премьер-министр. - "Известия") пригласил товарища Горбачева в Токио. Но мы хотели бы, чтобы его первый визит в азиатские страны начался с КНДР. Ведь все президенты США свои вояжи в Азию начинают с Южной Кореи. Социалистическое строительство мы ведем в трудных условиях, когда наша страна противостоит американскому империализму. Но наш народ как никогда сплочен вокруг Трудовой партии Кореи во главе с любимым вождем товарищем Ким Ир Сеном. Как непохож этот зал на токийский, где несколько дней назад шли переговоры Э.А. с японцами. Насколько тот был скромнее, но изысканнее. Ким Ен Нам переходит к делу. Его суть: полуостров - самая взрывоопасная точка планеты. Что в сравнении с ним Ближний Восток?! Южная Корея - ядерный арсенал США. Если здесь вспыхнет война, она неизбежно разовьется в мировую. 21 января. Едем в Мангендэ. Святое место - колыбель великого вождя. Корейцев всерьез уверяют, что там в 1912 году, приложившись к соску материнской груди, он вынашивал замыслы народного восстания против японских колонизаторов. Мангендэ в переводе - "Место тысячи видов". Иначе говоря, Ким глядел далеко. Дальновидность вождя простерлась дальше этого убогого, крытого камышовой соломой домика, столь сильно напомнившего мне Гори, что я стал озираться в поисках знакомого усатого лица. Впрочем, что значит напомнившего? Это и есть корейский Гори, Ким Ир Сен был учеником Сталина, превзошедшим самого учителя. Встреча с "великим вождем" В 10.30 - прием "великим вождем товарищем Ким Ир Сеном", как значится в официальной программе. Президентский дворец - на отшибе Пхеньяна, недоступный, окруженный безлюдьем и безмолвием, сумрачный парафраз гигантской пагоды - встречает нас шеренгами молчаливых мужчин, ведущих нас из помещения в помещение, каждое из которых - верх безумия. Я вдруг подумал, что этот человек - сюрреалист куда более великий, чем Сальвадор Дали: тот писал картины в стране смещений и искажений, а этот из целой страны сотворил такую картину. На этой картине все люди счастливы, а признание в несчастье равнозначно государственной измене. Они счастливы тем, что отец-вождь кормит каждого 400 граммами риса в день, по праздникам дарит одежду, выдает деньги, на которые нельзя ничего купить, содержит магазины, в которых ничего не продается, строит дворцы для гостей, открытые лишь несколько дней в году. На этой картине окна светятся светом одинаковой для всех люминесцентной трубки, троллейбусы ходят по улицам с погашенными огнями, каждые пять дворов связаны круговой порукой взаимного доносительства, пляска неоновых огней рекламы в безжизненности ночного города прославляет самого великого, самого мудрого, самого отважного. Он встречает нас широкой улыбкой, затмевающей свет юпитеров ТВ и вспышки фотоаппаратов. Внешне моложав, прям, строг, светло-синий костюм скроен по округлой фигуре так, что скрывает старческую полноту. У него на шее - шишка: липома, доброкачественная опухоль, но ходит он, подволакивая ногу, с трудом справляясь с перевешивающей тяжестью опухоли. Престолонаследник - одутловатый, низкорослый и мрачный Рядом с великим вождем - дорогой руководитель, сынок Ким, Ким Чен Ир, инфант, престолонаследник и надежда нации. Толстенький, одутловатый очкарик, низкорослый и мрачный, глядящий с подозрением на каждого, кто осмеливается посмотреть на него. - Я уже стар и не могу поспеть всюду, - говорит Ким Ир Сен, усаживаясь за стол переговоров. - Но у меня есть хороший помощник. И поворачивается к своему дорогому мальчику. Стол, за которым мы сидим, огромен и великолепен. Перед каждым из нас - установка для синхронного перевода фирмы "Сони". - Я председательствую на важнейших совещаниях, - говорит Ким, любовно оглядывая наследника. - А ему поручаю важнейшие дела. Начинаются разговоры-переговоры. Ким: - Как здоровье моего близкого друга Горбачева? Э.А.: - Работает над материалами и документами съезда. Очень много работает. Ким: - Генеральный секретарь, иначе нельзя. (И снова о своем здоровье.) Э.А.: - Кто не знает вашей биографии, не скажет, сколько вам лет. Ким: - Очень хочу помолодеть. Э.А.: - Ничего невозможного нет. Ким: - Ваш визит большое, вдохновившее наш народ событие. Спросил, не курит ли Э.А. И затянулся дымом коричневой пахитоски. - Горбачев предпринимает важные внешнеполитические акции. Мы приветствуем их. Очень хорошо, что вы возобновили диалог с Японией, Если удастся нейтрализовать ее - мы стабилизируем положение в Азии. "Вы идете в логово тигра, чтобы добить там тигрят" Он совсем не так прост, как мне думалось, совсем не примитивен этот корейский прототип диктатора из "Превратностей метода" (роман кубинского писателя Алехо Карпентьера. - "Известия"). Он, несомненно, умен и хитер, и у него есть цель. Он знает, чем и как держать свой народ в повиновении, и он выбрал верный путь. Сначала "освободил" родину от японской тирании, потом "побил" американцев, теперь бьется за "мирное объединение двух Корей". Есть от чего заплакать в умилении рядовому корейцу. - Проблема мирного объединения двух Корей неразрешима, пока на Юге находятся американцы. Но мы продолжаем переговоры. Ваш визит - большая поддержка для нас. Цель Кима очевидна: лестью, посулами, нагнетанием ужасов выколотить из нас как можно больше помощи. Э.А. сообщает, что привез послание Горбачева. Спрашивает: зачитать послание или изложить его. Папочка вопрошающе смотрит на сыночка, тот, важно надувшись, рекомендует великому вождю заслушать изложение. После сего торжественного акта Э.А. сообщает: "Товарищ Горбачев приглашает вас на отдых и лечение, хотя вы в этом не нуждаетесь". Подтверждаем приглашение и Ким Чен Иру. "Я был у вас 17 лет назад, - говорит Э.А. - Есть возможность сравнивать. Многое изменилось к лучшему. Корейский народ под мудрым руководством ТПК, вашим мудрым руководством добился больших успехов, и советские люди радуются этому". Ким Ир Сен благодарит "за теплые слова и послание Горбачева". - В вашей партии отказались от политики закрытых дверей и пошли на открытый диалог с противником. У нас есть пословица: если хочешь добить тигрят, надо идти в логово тигра. Вы идете в логово тигра, чтобы добить там тигрят. Еще раз хотел бы пригласить товарища Горбачева к нам. Ким Ир Сен обиделся на Хрущева "Дело прошлое, неприятное, но надо вспомнить, - продолжает Ким. - В свое время Хрущев обещал посетить КНДР, и мы объявили это народу. Все коммунисты начали изучать его биографию и труды. Потом Хрущев поехал в Пекин. Я сказал ему, что через несколько дней жду его в Пхеньяне. Он ответил: "Я только что был в Штатах и после встречи с Эйзенхауэром не смогу дурно высказываться о США". Я не знал, что сказать нашим коммунистам... Если позволит обстановка, приеду в Москву. В 1984 году ехал к вам поездом. Девять дней. Заболел. Надо обсудить, можно ли ехать поездом. Ким Чен Ир: - Если будет хорошо себя чувствовать, поедет. Обед - апогей диктаторства. Фазаны, бульон с перепелиными яйцами и отставленные в великом почтении задницы. Официанты в белоснежных ливреях, серебро, хрусталь... Маленькие ножки, обутые в серые туфельки Сынок отсутствует. Перед обедом он подошел к Э.А. и сказал внушительно: - Я не должен был сегодня присутствовать, но узнал, что вы передадите дорогому вождю послание товарища Горбачева, и поэтому пришел. Я знаю также, что у вас мало времени и поэтому наша завтрашняя встреча не состоится. Уезжаю в провинцию. Я обратил внимание на его маленькие ножки, обутые в серые туфельки с узкими загнутыми носами. 22 января. Дворец пионеров. Барабаны. Горны. Милые детские лица. Красные галстуки. Корейские Павлики Морозовы? Подписание советско-корейских соглашений. Потом нас проводят через зал съездов с циклопической мраморной статуей вождя, показывают его одинокое место под ней. 23 января. Уезжаем. В аэропорту Пхеньяна - знакомый спектакль. Вместо послесловия 17 лет прошло с тех пор, как Эдуард Шеварднадзе и его делегация посетили Северную Корею. А кажется, это было вчера - ничего не изменилось в застывшей, отгородившейся от всего мира последней ортодоксально-коммунистической стране планеты. Только Ким Ир Сена не стало - "великого вождя" сменил его клон, Ким Чен Ир. Но культ личности - чудовищный, непостижимый для европейца - остался. Осталась и беспросветная нищета. Народ голодает - в то время как вожди живут в роскоши, пьют французские коньяки по шестьсот долларов за бутылку, ездят в бронированных "мерседесах" последних моделей, ужинают в зале размером с футбольное поле. А в перерывах пугают планету ядерной войной. Разница лишь в том, что Ким Ир Сен 17 лет назад надеялся втянуть в нее на своей стороне Москву. Его сын вынужден считаться с реалиями. Россия, пришедшая на смену Советскому Союзу, перестала быть идеологическим союзником, на выручку не придет. И потому приходится угрожать соседям и ненавистной Америке лишь своим собственным ядерным оружием. И своими баллистическими ракетами.