Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Средства ПВО за ночь сбили 293 дрона над Калужской областью
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
В Литве решили отказаться от приема мигрантов по программе Евросоюза
Армия
ВС РФ поразили объекты ВПК и логистики ВСУ в Киеве и трех областях Украины
Мир
Президент Монголии объявил о своей отставке
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Происшествия
Силы ПВО сбили более 50 беспилотников при атаках на промзоны Уфы и Салавата
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры

"Женитьба" на брегах Невы

Некоторые наивные люди до сих пор думают, что Н.В. Гоголь был гениальным комедиографом, написал несколько очень смешных комедий и, что главное, в его комедиях - характеры. С такими замшелыми взглядами в театр лучше не ходить. Спектакль молодого режиссера из Питера Романа Смирнова в очередной раз доказал: ничего особенно смешного в Гоголе нет
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
В одном сером, сером городе был серый, серый дом. В этом сером, сером доме была серая, серая комната. В этой серой, серой комнате, "меблированной" главным соратником едва ли не всех питерских режиссеров художником Эмилем Капелюшем, и происходит действие спектакля. Текст бессмертной гоголевской комедии разложен на двух действующих лиц. Одно - мужского пола, другое - женского. Можно сказать и иначе: одно символизирует собой вечное мужское начало, другое - вечное женское. А можно и совсем иначе: одно есть сам Гоголь, другое - его многоликая муза. Живут они мало того что в сероватом, так еще и в страшноватом - а главное, в очень переменчивом - мире, подернутом холодом зеркальной поверхности. Отражаясь в зеркалах (одно, огромное, стоит фронтально к залу, другое, поменьше, - наискосок), персонажи пугаются сами себя. То и дело со страшным лязгом захлопывается мышеловка. Кажется, еще чуть-чуть - и на сцену хлынет рой каких-то ужасных видений. "Все - обман, все - мечта, все - не то, чем кажется". Мужчина и женщина играют в "Женитьбу". Восхитительное разнообразие гоголевских персонажей, все эти бурлескные, не похожие друг на друга, и вообще ни на что не похожие, Яичница, Анучкин, Бальтазар Бальтазарыч и даже главные гоголевские антиподы Подколесин и Кочкарев имеют одно лицо на всех. Лицо хорошего артиста Валерия Кухарешина. Агафья Тихоновна, она же сваха, она же хозяйка серой, серой комнаты - лицо талантливой и очаровательной Марины Солопченко. Игра в "Женитьбу" - это вечная игра мужчины и женщины. Их вечное притяжение-отталкивание. Боязнь сойтись и невозможность расстаться. Ближе к финалу Она опутывает Его длинной нитью с прялки, но потом сама же ее пережигает, даруя герою свободу. И поди разбери: то ли реальные люди перед тобой, то ли фантомы. То ли на земле они в конечном итоге соединились (застыли на прощание в луче прожектора, как на семейной фотографии), то ли на небесах. То ли ты "Женитьбу" смотришь, то ли "Записки сумасшедшего". То ли Андрея Белого, то ли Кафку. Вся эта, по выражению Ахматовой, "полночная Гофманиана" стала общим местом гоголевских постановок с легкой руки Валерия Фокина, чемпиона по такому сумрачно-мистическому, жутковатому Гоголю. Его знаменитый спектакль "Нумер в гостинице города NN" (неожиданные и завораживающие сценические перепевы "Мертвых душ") оказался лет десять назад очень своевременным вызовом тому разухабистому Гоголю, от которого театральный критик (но не зритель) бежит, как Мопассан от Эйфелевой башни. Такого Гоголя, кстати, и до сих пор можно увидеть в некоторых театральных заповедниках (см., например, поставленную в прошлом сезоне "Женитьбу" Сергея Арцыбашева со звездами "Маяковки", в которой каждый из артистов, подобно публичной женщине, старается привлечь внимание к своей персоне всеми возможными средствами, ничего не стыдясь и никого не стесняясь). Рядом с подобной "Женитьбой" сразу понимаешь, что Роман Смирнов - режиссер, то есть человек, знающий, что такое театральный свет, театральная метафора, театральная концепция, мизансцена, наконец. Но ощущение, что на наших глазах произошла замена одного общего места (Гоголь развеселый, с этакими актерскими коленцами, характерным гримом и россыпью смачных сценических шуток) на другое (Гоголь болезненный, фантасмагорический, предтеча символистов и сюрреалистов, "над чем смеетесь? Нет тут ничего смешного") не покидает хоть плачь. "Надо ставить не отдельное произведение, а всего Гоголя", - заявил перед телекамерами Роман Смирнов. Эта идея не новая. Эта вообще идея очень режиссерская, именем Мейерхольда освященная. Но какого "всего"? Так называемый "весь Гоголь" на самом деле совсем не весь. Это лишь его часть. Гениальный провинциал, приехавший в чопорную столицу империи из яркой, многокрасочной Украины, испытал что-то вроде культурного шока. И его произведения, связанные с Петербургом, действительно пронизаны мистическим ощущением города-спрута, города-монстра, города-миража, призрачного, пугающего и дьявольски обольстительного. Тут Гоголь и впрямь становится Гофманом. Тут вся его фольклорная сказочность оборачивается фантасмагорией. Именно из этого Гоголя потом вырастут Андрей Белый с символистами и Кафка с модернистами. И Роман Смирнов как истинный питерец, конечно, любит и понимает именно такого Гоголя - автора "Носа", "Невского проспекта", "Шинели", "Портрета". Однако как только Гоголь (точнее, гоголевские герои) оказывается за пределами Петербурга, колорит его произведений меняется. Серый, стальной цвет зимней Невы уступает место буйству красок. Так вот "Женитьба" -- это, конечно же, произведение не петербургское, не "гофманианское", не фантасмагорическое. И делать его петербургским, и только петербургским, так же странно, как переписывать стихи Пушкина прозой. В упоительной "Женитьбе" Анатолия Эфроса, спектакле о несостоявшемся счастье, которое было так возможно, о вдохновенной театральной фантазии, в которой грезы Агафьи Тихоновны и Подколесина вдруг оживали на сцене, чтобы тут же оказаться миражом, "гоголевщина" совершенно не противоречила наличию бытового плана, "материализация духов" - характерности, грусть - веселости. Там нам и впрямь был явлен "весь Гоголь". Здесь - его искусно выдаваемая за целое часть. Мы бы могли частями, но нам надо сразу.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир