Их не догонят
Всем хороши пьесы Булгакова. В них изумительно выписаны характеры, в них чудо что за диалоги, в них точнее точного переданы реалии жизни и эпохи (как бытописатель Булгаков стоит едва ли не выше своих современников). И только один недостаток есть у этих пьес - они решительно противопоказаны режиссерскому театру. То есть пространство для интерпретации в них не просто мало, а так мало, что пьеса прямо-таки прижимает режиссера к стенке. Блистательную россыпь диалогов и характеров "Бега" трудно укладывать в рамки какой-либо концепции. Хлудова, Чарноту, Люську или Корзухина можно виртуозно сыграть, но оригинально их придумать (придумать в сугубо театральном смысле - так, как придумывают обычно Гамлета, Треплева или Счастливцева с Несчастливцевым) практически невозможно. В общем, от режиссера тут мало что зависит, зато от артистов зависит все. Видимо, в глубине души Михаил Афанасьевич был все же поклонником старого бенефисного театра. Недаром отношения с основоположниками МХАТа сложились у него так непросто и трагикомично (смотри, читай и перечитывай "Театральный роман"). В случае с "Бегом" дело осложняется еще и тем, что помимо сценической истории пьесы (не такой уж, прямо скажем, богатой - на память приходят лишь постановка Леонида Вивьена с Николаем Черкасовым - Хлудовым и спектакль Андрея Гончарова в "Маяковке") существует еще фильм "Бег", который сняли весьма средние режиссеры Алов и Наумов. Как произведение киноискусства этот советский во всех отношениях фильм вряд ли заслуживал бы специального внимания, если бы Алов и Наумов не собрали в нем совершенно потрясающий актерский ансамбль. Несколько ролей в многофигурной булгаковской композиции были сыграны столь виртуозно, что тягаться с этим теперь уже так же бессмысленно, как играть Чапаева после Бабочкина. Потому что всем ясно, что Бабочкин это сам Чапаев и есть. В сознании миллионов россиян (а фильм крутили бессчетное количество раз) образ Хлудова неотделим от Владислава Дворжецкого, образ Люськи от Татьяны Ткач, Корзухин - это, конечно же, Евгений Евстигнеев, а Чарнота - Михаил Ульянов, и только Михаил Ульянов. Сцена, в которой двое последних играют в карты, принадлежит к числу актерских шедевров, благодаря которым булгаковский текст разошелся на цитаты по всей стране. Входя в зал, зритель заранее потирает руки и произносит, жмурясь от удовольствия: "А ты аза-а-артен, Парамоша!". "Бег" выпустила в "Табакерке" одна из многочисленных (и талантливых) учеников Петра Фоменко - Елена Невежина. По отношению к тексту пьесы и артистам она руководствовалась сугубо врачебной заповедью "Не навреди!" и действительно почти не вредила, не считая несколько навязчивого музыкального сопровождения и слишком уж картинно свисающих с колосников "хлудовских" трупов. Остальное было отдано на откуп звездам "Табакерки". Поскольку умение работать со звездами Невежина подтвердила в самом начале своего режиссерского пути (на ее счету кассовый спектакль "Маяковки" "Загадочные вариации" с Михаилом Филипповым и Игорем Костолевским и два хита в "Сатириконе", в которых блистает Константин Райкин), нынешний "Бег" оказался для нее по сути бегом на месте, хотя и с описанными выше препятствиями. Что же касается артистов, то для них эта постановка стала чем-то вроде экзамена. Не на профессионализм, конечно (его "Табакерка", слава тебе, Господи, давно уже сдала), а на право быть зачисленными в некий высший актерский пантеон. И - о, чудо! Некоторым сия задача оказалась действительно по плечу. В первую очередь это, конечно, Андрей Смоляков (Хлудов), выдерживающий сравнение с Дворжецким безо всяких скидок и поправок. Роль свою он играет с шекспировским размахом, демонстрируя трагическую мощь, трагическую стать, игру на разрыв аорты, умение работать на крупном плане и плакать настоящими слезами, стоя на самом краешке авансцены. Иными словами, все то, что следует демонстрировать настоящему трагику бенефисного, сальвиниевского толка. Не Хлудов, а самый настоящий Макбет, которого преследует тень Банко. В спину Смолякову дышит Александр Мохов - Чарнота. Михаилу Ульянову он все же уступает, но безупречная актерская техника, взрывной темперамент и умение чувствовать тонкую грань между театральным бурлеском и театральной вульгарщиной все равно впечатляют. Очень неплохи Виталий Егоров (Голубков), Михаил Хомяков (Белый главнокомандующий) и лощеные представители контрразведки Сергей Угрюмов и Дмитрий Петрунь. Спектакль идет три с половиной часа, но не кажется ни скучным, ни затянутым. Его можно смело рекомендовать родственникам, знакомым и читателям газеты "Известия". В нем несколько провисают женские образы, но надеяться, что в спектакле, насчитывающем два с половиной десятка действующих лиц, все роли будут сыграны одинаково прекрасно, - непростительная наивность. Так что я лично жалею о другом. О том, что предпосланный пьесе эпиграф из Жуковского: " Бессмертье - тихий, светлый брег;// Наш путь - к нему стремленье.// Покойся, кто свой кончил бег..." вновь остался незамеченным, хотя в нем, по всей видимости, и содержится настоящий ключ к "Бегу", а в значительной степени и ко всему Булгакову (ведь именно покоя заслужили, как известно, герои самого знаменитого его романа). Подспудно содержащийся в этой пьесе и в самом ее названии метафизический смысл в очередной раз был проброшен. А ведь попытка как-то затронуть этот смысл и есть, вероятно, единственная возможность превратить "Бег" из экзамена по актерскому мастерству в собственно режиссерский театральный опус. Что же до экзамена, то можно с уверенностью сказать, что в целом он был сдан "Табакеркой" на твердую пятерку. Сложность заключается лишь в том, что у режиссера с артистами нет дневников, а у критиков журнала, и поставить эту высокую отметку решительно некуда.