Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Россия и Иран договорились расширить сотрудничество в сфере надзорной деятельности
Мир
Ушаков заявил о важности предстоящей встречи Путина, Си и Трампа на саммите АТЭС
Армия
Бойцы ВС РФ поразили используемый для перевозки грузов ВСУ локомотив
Мир
Трамп заявил о сдержанном применении Россией силы на Украине
Мир
Премьер Эстонии выступил за бессрочное закрытие границы с Россией
Общество
Глава Минпросвещения назвал недопустимым сокращение стихотворений классиков
Авто
Подорожание годовых полисов ОСАГО принесло страховщикам 20 млрд рублей
Мир
Минтранс сообщил о переходе под флаг России более 130 судов с начала лета
Общество
Орешкин назвал санкции против Татьяны Ким признанием ее успеха
Мир
Мишустин отметил открытость России к экономическому сотрудничеству
Спорт
В Госдуме призвали наказать виновных за недопуск сборной России к ЧМ-2027
Армия
Глава ДНР сообщил о наступлении российских войск на дружковском направлении
Авто
В России намерены стимулировать локализацию автомобильных камер и радаров
Спорт
Путин поздравил теннисистку Мирру Андрееву с победой на Итоговом турнире WTA
Мир
Ушаков заявил об ожидании рекордных объемов взаимной торговли РФ и КНР в 2026 году
Мир
Совет ЕС одобрил выделение Украине нового транша в €8 млрд
Мир
Литва предложила США разместить военную базу на территории страны
Общество
Роскомнадзор сообщил об отсутствии планов по блокировке Steam

Бремя молчания

Эта история была бы страшно поучительна на предмет кромешной деревенской дури, тупых мотивов, подлых слабостей, если бы деда только побили. Это - классика жизни уже с конца 60-х. Тогда пошли такие "типичные" истории: напившийся сын вымогает у матери последнюю десятку на опохмел. Но убийство редко бывает иллюстрацией дури. Когда у деда Николая 15 лет назад в первый день весны вынули из петли единственного сына, любимого, последнего после четырех девочек, я думаю, это была самая страшная рана в его жизни. Страшнее простреленных легких на кромешной Курской дуге. Страшнее, чем подлое шило, нашаренное внуком в ящике стола...
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
Эта история была бы страшно поучительна на предмет кромешной деревенской дури, тупых мотивов, подлых слабостей, если бы деда только побили. Это - классика жизни уже с конца 60-х. Тогда пошли такие "типичные" истории: напившийся сын вымогает у матери последнюю десятку на опохмел. Но убийство редко бывает иллюстрацией дури. Когда у деда Николая 15 лет назад в первый день весны вынули из петли единственного сына , любимого, последнего после четырех девочек, я думаю, это была самая страшная рана в его жизни. Страшнее простреленных легких на кромешной Курской дуге. Страшнее, чем подлое шило, нашаренное внуком в ящике стола. Вся семья деда Николая не поверила в то, что это самоубийство. Сестра упорно говорит: "Сашку повешали". Доказательств у нее нет, но вскоре погиб еще один Сашкин друг, а вослед еще двух его приятелей "в клубе повешали" - "там такое творилось". Всегда есть события, которые знает один Бог. И не потому, что на Божьем свете мало Шерлоков Холмсов, Порфириев Петровичей и придумавших их писателей. А просто жизнь так устроена, что что-то в ней остается сокрытым. Наверное, в семейной жизни Сашки и его жены была какая-то трещина, которая заставила деда Николая нарастить обиду на семью ушедшего сына - на невестку, на внуков. Или она выросла на пустом месте? После похорон он не пошел к невестке в дом на поминальный обед. Какое-то время после смерти сына невестка заходила в дом, дед смотрел сурово: зачем ходит. Невестка перестала. Дед был сердит на семью, но по делу-то заходил. Веревки надо было крутить втроем - он позвал внуков Сережку и Лешку. Дом собственный отписал внуку Лешке. Лешку любил больше, он был похож на покойного сына и, видимо, мягче характером. А у Сережки внутри укоренилась ответная дерзость неприятия деда. Дед виноват? Или мать? Или сам взрослеющий парень? За 15 лет они так и не поговорили, внук с дедом, невестка со свекром. Им не хватило одного разговора. Не о веревках, не об инструменте, не положенном на место, не о том, кто что взял без спроса и кто в чем друг перед другом виноват по хозяйству. Я не допускаю, что люди в деревне Гришино так одноклеточны, что не видят собственной жизни и не могут проговорить переживаемое. Не о категорическом императиве ведь надо вести речь - о собственной боли, обиде, достоинствах и недостатках, правде и лжи. Но, видимо, наша социальная психология подразумевает огромную подспудность. Иногда смешно читать упрощенные рецепты записных западных психоаналитиков: говорите, говорите. Поссорились - говорите, обиделись - говорите. Но похоже, что это спасительно для людей, для чувств, для отношений. - Отец моего мужа, - рассказывает дочь деда Николая Надежда, - как ни придет в гости, все рассказывает о войне. А мой отец почему-то все время молчал. Корреспондент искал встречи с матерью убийцы, чтобы поговорить о корнях семейных обид, она спряталась от разговора в погреб. Почему-то в связи с этой историей у меня всплывают начальные кадры "Зеркала", мучительность от невозможности сказать. А там, где люди молчат, там только ситуация разрешает накопившееся, накипевшее. Вот она и разрешила, ситуация. Я бы не стала упирать на то, что характеры деда и внука похожи. Чем похожи? Температурой вскипания? Вскипание не обязательно доводит до убийства. Дед был человек крутой, гневливый. Но ведь сказано: "гневайтесь, да не согрешайте". Не гнев довел внука до убийства. Скупое и старательное следствие вытащило два объяснения: не мог вытерпеть крика деда; испугался, что дед заявит на них в милицию. Делать не страшно, а отвечать (достаточно соразмерно) за сделанное - ни в коем случае. Эта дикая в своей неосознаваемости готовность оплатить некоторое свое удовольствие каким угодно чужим страданием. Это очевидно проступающее представление о неравности другого человека себе, неравности другой жизни и своей собственной. Ну и корифанское подталкивание под локоть " ударил - добивай!" Пошел - иди до конца. Культ псевдосилы. Тюрьма за спиной как машина по производству псевдомужчинности. Мужская жизнь предполагает драку. Но она предполагает и запрещенные приемы в этой драке. А к леску за домом деда Николая приехали как раз пятеро человек, не выучивших список запрещенных приемов. Били ведь по самым больным местам: избивали лошадь, зная, что дед с 45-го года конюх, дневал и ночевал на конюшне, занимался лошадьми, как людьми. Внутренний кодекс молодым людям нынче заменяет кураж. До какого-то момента внук явно куражился. Рэкетирский наезд на старого родственника - разве не кураж? Не сверхдоход ведь изымается - военная пенсия. А гоняния с ружьем по весне, заставившие деда поставить деревянные решетки на окна? А избиванье лошади? Кураж закончился, когда он схватил молоток. Это убийство ближе всего к разряду немотивированных или плохо мотивированных преступлений, самой большой криминальной и нравственной загадки позднесоветских 70-х. Тогда казалось, это знак испорченных времен. Неголодных, неэкстремальных, спокойных, и неуловимо испорченных. Что это теперь? В совершенно иных социальных реалиях? Знак испорченности человеческой породы? Человек верующий знает, что каждый из нас слаб и грешен, расколот первородным грехом, но каждый все-таки - образ и подобие Божие. Вот над этой пропастью и идет становленье Человека. Что-то оставляет в этой истории надежду. Мгновенное признание Сергея на вопрос следователя. В общем, не требующий этого признания. И что в тюрьме ему стало легче, чем было целый месяц на воле. Чтобы ни говорили, но внутри человеческой души убийство не стало такой же обиходностью и обыденностью, как в жизни. Что взвесила на своих весах его молчащая душа?
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир