Еще несколько лет назад такие выставки показались бы скучнейшими и неактуальными событиями. Оба художника и так известны во всем мире, с их работ во многих музеях начинаются экспозиции искусства XX века, обоим посвящены специальные художественно-мемориальные музеи. Пикассо написал столько, что периодически его наследники в счет уплаты налогов на наследство передают в дар французскому государству десятки его картин, которые после выставок оказываются в запасниках - больше уже некуда вешать. Не говоря уже о том, что работы обоих, в особенности опять же Пикассо, регулярно появляются на аукционах, где набирают довольно высокие (хотя и не топовые, как Ван Гог) цены.
Кроме того, еще несколько лет назад на Западе были другие арткумиры. Основателями модернизма считались Марсель Дюшан и Казимир Малевич - художники-радикалы, перевернувшие представления не только об искусстве как таковом, но и о способах изготовления произведения искусства. Еще бы не перевернули - один выдает за Искусство обыкновенный унитаз, другой - обыкновенный квадрат, закрашенный черной краской. Иллюзия, возникающая у зрителя после просмотра их работ - "Да я и сам так могу", - конечно, принижает статус Художника, к которому прежде относились как к мастеру-демиургу, творцу, но вместе с тем здесь есть столь важная для XX века почти издевательская ирония: "Ну, ну, попробуй". (Кстати, многие пробуют, только ни у кого что-то не получается.)
На этом фоне Матисс с Пикассо казались никакими не модернистами, а вовсе даже последними представителями старой школы, которые, будучи не в силах отказаться от традиционной формы картины, ужасно хотели быть молодыми. Особенно Пикассо, который за свою долгую жизнь перепробовал практически все "измы" современного искусства - от кубизма до абстракционизма. И вот вдруг (конечно, не совсем вдруг - экспозиции, подводящие итоги искусства прошедшего столетия, сейчас в чести) почти одновременно открываются две огромные выставки, возвращающие Матиссу и Пикассо их почетные места в истории.
Выставка в Палаццо Грасси посвящена, строго говоря, Пьеру Пюви де Шаванну - более 200 работ художников из разных стран (в том числе четверо наших: Борисов-Мусатов, Нестеров, Петров-Водкин и Малевич - как же без него) демонстрируют влияние этого мэтра символизма на все искусство рубежа XIX и XX веков. Цель выставки - показать, что модернизм вышел вовсе не из радикалов вроде Дюшана и не из экспериментаторов-импрессионистов, а из салонно-классической традиции, которую проповедовал Шаванн и которую с успехом продолжили Матисс и Пикассо.
Выставка в Лондоне менее пафосная. Она собственно про искусство. Зрителям предлагается сравнивать повешенные рядом картины двух художников. То, как каждый из них использовал цвет, трактовал форму, строил композицию, какие сюжеты выбирал, в каких техниках работал. Экспозиция построена по хронологии - от знакомства Матисса и Пикассо в 1906 году до смерти Матисса в 1954-м (Пикассо пережил его на 19 лет) - и позволяет проследить историю взаимоотношений двух художников - от ревности и конкуренции (благодаря которой, как считают устроители выставки, и рождались многие художественные новаторства) до взаимного уважения в старости (они выбрали друг друга как единственно равного себе).
Конечно, пока рано говорить о том, что выставки в Венеции и Лондоне окончательно пересмотрели истоки модернизма - ведь в скором времени может пройти аналогичная выставка "Дюшан-Малевич". И все же отношение к модернизму очевидно изменилось. На Западе искусство XX века больше не хотят видеть только как экспериментальное, радикальное, агрессивное. В нем ищут еще и красоту, и человечность, вместе с тем не забывая об ужасах истории прошлого столетия (потому сюрреалистические образы Пикассо вроде "Герники" допустимы). И в этом смысле вывод на первый план Матисса и Пикассо вполне закономерен.
Нам же, лишенным подобных выставок, остается утешаться лишь тем, что именно Россия открыла миру искусство Матисса и Пикассо. Их первыми собирателями (и заказчиками) были Щукин и Морозов, чьи великолепные коллекции, сейчас хранящиеся в Эрмитаже и Пушкинском музее, знают во всем мире. Их первыми ценителями были русские художники, посещавшие дома Щукина и Морозова.
Футурист Василий Каменский почти пророчествовал в одной из своих "Железобетонных поэм", посвященных музею Щукина: "Моне нет при мне" - "Пикассо со мной". Этот лозунг очень бы понравился как устроителям ниспровергающей импрессионизм выставки в Палаццо Грасси, так и кураторам лондонской экспозиции.
А что Вы думаете об этом?