Самый говорящий экспонат выставки - небольшая картина Чечулина, на которой изображено празднование Нового, 1947-го, года в его квартире на улице Чкалова. Гостиная - диван, хрустальная люстра и огромный стол в центре, полный яств. Комната пуста - гости вот-вот придут. На столе - что Бог послал. В этот день Бог послал пять бутылок шампанского, графин водки, копченую курочку, вазу то ли с мандаринами, то ли с шоколадными конфетами в золотой фольге и еще множество продуктов, определению не поддающихся - все же архитектором был, не живописцем. На дворе, напомню, 47-й год, а у нашего героя стол ломится от еды.
Изобилие объясняется просто - с 1945 по 1949 годы Чечулин был главным архитектором Москвы. К тому времени он уже построил знаменитые станции метро ("Комсомольская" радиальная и "Киевская" филевской линии, наземный вестибюль станции "Динамо"), концертный зал Чайковского, передвинул здание Моссовета, и в конце 40-х занимался возведением высоток (одна из них, в Котельниках, построена по его собственному проекту). Покинув пост главарха, он продолжал строить. Среди его зданий - гостиница "Пекин", Библиотека иностранной литературы и много чего еще. Самая символичная постройка Чечулина - бассейн "Москва" на месте храма Христа Спасителя. Самая скандальная - гостиница "Россия", изуродовавшее все Замоскворечье (как уверяют исследователи, он все сам понимал - но строил). Самая знаменитая - Дом Советов РСФСР, более известный сейчас как Белый Дом. За все это он получил две Госпремии, орден Ленина, звезду героя соцтруда и другие награды.
Александр Власов тот 1947 год встречал в Киеве, но, думается, примерно так же, как Чечулин в Москве, - с 1944 по 1950 годы он был главным архитектором столицы Украины. Застраивал Крещатик. Потом переехал в Москву, где сменил Чечулина на посту главного архитектора (был им с 1950 по 1955 годы). Потом занимался, в основном, руководящей работой (в академии архитектуры и в Союзе архитекторов) и строил мало. Собственно, в Москве есть только две его знаменитые вещи. Одна еще 30-х годов - Крымский мост, единственный подвесной в столице. Вторая - конца 50-х - стадион "Лужники". Его награды - Госпремия, Ленинская премия, два ордена Ленина и прочее.
Итак, перед нами два знаменитых архитектора, два великих зодчих социализма. Как бы не относиться к их постройкам, они стали московским достопримечательностями, известными во всем мире. А еще Чечулин с Власовым, как всякий архитектор-классик, были прекрасными рисовальщиками - помимо обычных фотографий их осуществленных построек, на выставке есть их рисунки, чертежи, отмывки. Многие их нереализованные проекты гораздо больше впечатляют, чем то, что удалось построить. Власовский Комвуз для Ленинских гор и чечулинское здание "Аэрофлота" для площади Белорусского вокзала (оба проекта сделаны в 30-е годы) - это образцы не только тоталитарного стиля, но и жанра архитектурных фантазий, столь любимого зодчими во все времена.
Всего этого достаточно, чтобы выставкой - приуроченной, кстати, к их столетию (уже, правда, прошедшему) - почтить их память. Но экспозиция в Музее архитектуры, естественно, говорит и о той эпохе в целом, и, понятное дело, заставляет вновь задуматься об отношении Художника и Власти.
Советская власть, совершенно резонно относившая архитектуру к разряду пропагандистских искусств, очень ценила зодчих. Профессия архитектора считалась в то время одной из самых престижных и почетных. Архитекторы были, фактически, неприкасаемыми. Даже те из них, которые не занимались пропагандой. За всю советскую историю по политическим статьям не было посажено ни одного архитектора. Их могли обвинять в формализме, критиковать на партсобраниях, но после этого лишь переводили на преподавательскую работу и лишали практики (что, впрочем, для архитектора наказание не менее сильное, чем для другого тюрьма). А уж тех, кто работал, власть ласкала.
Чечулин и Власов были любимцами власти. Но никогда не были фаворитами. Они развивали и популяризировали государственный стиль, но не были его создателями. Должность главного архитектора Москвы, конечно, важная, но скорее административная, чем идеологическая. Чтобы понять роль Чечулина и Власова, напомним другой, гораздо более ранний эпизод из истории отечественной архитектуры.
В конце XVIII века был у нас великий зодчий Василий Баженов - тот, что построил Пашков дом и проектировал новый, "западнический" Кремль. Но фантазия его улетала куда-то вдаль, да и характер был дурной -- гений, одним словом. Потому почти не строил. При нем был другой великий зодчий - Матвей Казаков. Он, может, не хватал звезд с неба, но умело преобразовывал неосуществимые мечты Баженова для практических нужд - и застроил всю Москву (и пол-России) своими дворцами и особняками (есть даже специальное понятие "казаковская Москва"). Сегодня исследователи реабилитируют Казакова, утверждая, что его отношения с Баженовым были не столь просты. Но таков миф, возникший, кстати, именно в советское время.
Так вот Чечулин с Власовым были казаковыми своего времени. Сталинскую классику придумали не они - придворным зодчим был Борис Иофан. Но его Дворец Советов так и не построили, а, скажем, высотный дом на Котельнической набережной считается одним из шедевров советской архитектуры. И хрущевский минимализм, боровшийся с "архитектурными излишесвтами", придумали не они - тут более важна фигура Михаила Посохина. Но его Новый Арбат сегодня ругают все, а вот Белый дом стал символом новой российской государственности. Чечулин с Власовым, может, и не были титанами, но были незаменимыми практиками, которые умело и без перегибов воплощали архитектурные идеалы власти. А потому-то и не превратились в одиозных персонажей отечественной истории.