Живописные произведения Шенберга два года назад были показаны в Петербурге, но москвичи их видят впервые. Множество автопортретов и полуабстрактные-полусимволистские картины. Особенно Шенберг любил изображать глаза ("Красный взгляд", "Синий взгляд", "Видение. Глаза"). Картина "Слезы", на которой водопад слез больше напоминает бороду. В "Видении Христа" главный персонаж выглядит как инопланетянин - крошечное, хрупкое тельце и огромная голова. "Мышление" - абстрактный грязно-серый фон и полукруг на первом плане - то ли край земли, то ли макушка. Шенберг, конечно, великий музыкант, но как живописец - не очень: вполне средняя живопись, в которой идущая от Блейка мистическая традиция сочетается с влиянием немецкого экспрессионизма.
Поэтому любителю прекрасного не остается ничего другого, как смотреть на выставке давно знакомого Кандинского. Впрочем, знакомого-то знакомого, но своего Кандинского, причем раннего, самого интересного, в таком количестве Третьяковка показывает едва ли не впервые - все последние годы эти картины сдавались в аренду и провели на выставках за рубежом (Кандинский и Шагал - самые в этом смысле востребованные на Западе русские художники, что и понятно, ведь, в отличие от жесткого геометризма супрематистов и конструктивистов и монструозных образов Филонова, картины Кандинского и Шагала очень декоративные и приятные для глаз).
В результате диалога, заявленного в названии, на выставке не получилось - слишком разного уровня художники. Зато он прекрасно вычитывается из каталога - безусловно лучшей части проекта. Собственно, история взаимоотношений Кандинского и Шенберга и есть главная тема выставки. История эта такова.
Кандинский очень любил музыку. "Краска - клавиша. Глаз - молоточек. Душа - рояль со многими струнами", - писал он в своей знаменитой книге "О духовном в искусстве". В 1911 году Кандинский, тогда еще малоизвестный русский художник, живший в Мюнхене, впервые услышал музыку Шенберга, к тому времени уже знаменитого. Был в восторге. Восторг не случаен: именно в те годы (1910 - 1912) Кандинский разрабатывал свою теорию беспредметного искусства и увидел (услышал) в атональной музыке Шенберга ее звуковой аналог. Кандинский написал Шенбергу вполне подобострастное письмо и послал свои гравюры. Спустя полгода они познакомились, и Кандинский пригласил Шенберга, художника-любителя, принять участие в первой выставке новообразованной группы "Синий всадник". Дружба продолжалась до 1923 года, когда случился разрыв. Динамику взаимоотношений легко проследить по интенсивной переписке, фрагменты которой опубликованы в каталоге.
18 января 1911 года - первое письмо Кандинского Шенбергу: "Уважаемый профессор! Извините, что так запросто пишу Вам, не имея удовольствия быть с Вами лично знакомым… С живейшей симпатией и искренним уважением".
24 января - ответ Шенберга: "Многоуважаемый сударь, сердечно благодарю Вас за Ваше письмо. Я был чрезвычайно обрадован… С сердечным приветом".
6 февраля - Кандинский Шенбергу: "Я просто в восторге от Ваших картин…"
11 ноября - Шенберг Кандинскому: "Ваши картины произвели на меня глубокое и неослабевающее впечатление…"
16 ноября - Кандинский Шенбергу: "Ваше письмо очень обрадовало меня…"
8 марта 1912 года - Шенберг Кандинскому: "Ваша статья о моих картинах меня ужасно обрадовала…"
И так далее, вплоть до начала 1923 года: Дорогой Шенберг! Я был очень рад... Дорогой друг Кандинский! Я так обрадовался. И вдруг:
19 апреля 1923 года - Шенберг Кандинскому: "Дорогой г-н Кандинский! …я теряю надежду на взаимопонимание… Мы разные люди. Решительно разные!"
Причина разрыва проста: Шенберг оказался евреем, а Кандинский - антисемитом. По крайней мере, так сообщили Шенбергу недоброжелатели. То, что выяснилось это столь поздно, после 12 лет дружбы, понятно - в 1923 году в Германии начинался нацизм. Потом Кандинский пытался оправдываться, но Шенберг так и не простил.
Черный юмор истории - пострадал не только Шенберг, вынужденный эмигрировать из Германии в 1933 году (он переехал сначала в Париж, а потом в США), но и Кандинский, который хотя и не был евреем (и, скорее всего, не был антисемитом), но делал вполне "дегенеративное", как определяли его наци, искусство, - в том же 1933 году он уехал во Францию.
И наконец, последний штрих. Опять же в 1933 году в Нью-Йорке вышла книга Марион Бауэр "Музыка XX века". В ней есть такой пассаж: "Как Дебюсси испытал влияние художников-импрессионистов и писателей-символистов, так Шенберг оказался под воздействием Василия Кандинского..." Шенберг подчеркнул эти слова красным карандашом и вклеил в книжку записку, начинающуюся так: "Мое знакомство со Стравинским (зачеркнуто) Кандинским началось по его инициативе. Кандинский сам послал мне письмо..." Здесь - и обида, и оправдание, и раздражение (спутать Кандинского со Стравинским!). Потрясающий документ. И, вероятно, лучший экспонат на выставке.