Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Мир
Макрон назвал возможное членство Украины в НАТО ее законным правом
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Общество
Материнский капитал на второго ребенка превысит 1 млн рублей в 2027 году
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Армия
Операторы Южной группировки войск уничтожили пункт управления БПЛА ВСУ
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Здоровье
Ученые создали карту мозга для изучения болезни Паркинсона и шизофрении
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Спорт
Мирра Андреева сыграет с украинкой Свитолиной в финале итогового турнира WTA
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Немецкий политик назвал реальную причину участия ФРГ в переговорах по Украине
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Общество
Российские спортсмены вернулись в Москву после юношеских Олимпийских игр
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Здоровье
Психологи назвали семь повседневных привычек для снижения тревожности
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Мир
Политолог Хаммер назвал вторым принципом НАТО «держать немцев в узде»

Страх и бунт

Писатель Роман Сенчин — о том, чего боялся Михаил Зощенко
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Михаил Зощенко, чье 125-летие со дня рождения мы отмечаем, — один из популярнейших русских писателей. О его творчестве выпущены десятки книг и многие сотни статей. Его биография изучена подробно, дотошно, но один ее сюжет, на мой взгляд, заслуживает особого внимания. В нем судьба Зощенко переплелась с судьбой человека, которого он считал своим антиподом, о котором часто вспоминал с ужасом и отвращением, чьей участи страшился…

Зощенко стал пробовать свои силы в писательстве подростком; юношей бывал на литературных вечерах, благо в родном Петербурге их случалось немало. Там он видел поэта с «чуть иронической, загадочной улыбкой», читавшего «мишуру». Звали его Александр Тиняков, публиковался он обыкновенно под псевдонимом Одинокий. Минуло десять лет, и в начале 1920-х Зощенко, уже известный писатель, снова стал встречать его...

Позже, во время Великой Отечественной, Зощенко опишет их встречи в своей лучшей, но ставшей для него роковой, книге «Перед восходом солнца»: «Порывшись в своем рваном портфеле, поэт вытащил тоненькую книжечку, только что отпечатанную. Сделав надпись на этой книжечке, поэт с церемонным поклоном подарил ее мне. <…> В этой книжечке имелось одно стихотворение под названием «Моление о пище». Вот что было сказано в этом стихотворении: «Пищи сладкой, пищи вкусной / Даруй мне, судьба моя,— / И любой поступок гнусный / Совершу за пищу я. / В сердце чистое нагажу, /Крылья мыслям остригу, /Совершу грабеж и кражу, / Пятки вылижу врагу!»

Эти строчки написаны с необыкновенной силой. Это смердяковское вдохновенное стихотворение почти гениально. Вместе с тем история нашей литературы, должно быть, не знает сколько-нибудь равного цинизма, сколько-нибудь равного человеческого падения. <…> Он сбросил с себя всю мишуру, в которую он рядился до революции. Он стал таким, каким он и был на самом деле, — голым, нищим, омерзительным. <…> Этот поэт Т. действительно стал нищим. Он избрал себе путь, который он заслуживал. <…>

Образ этого поэта, образ нищего — остался в моей памяти как самое ужасное видение из всего того, что я встретил в моей жизни. Я мог страшиться такой судьбы. Мог страшиться таких чувств. Такой поэзии. Я мог страшиться образа нищего».

«Перед восходом солнца» — не мемуары, а художественное произведение, где собраны страхи самого автора и описаны попытки их победить.

Зощенко считал, что эта повесть поможет солдатам на фронте стать смелее, поддержит силы людей в тылу. Ее стали печатать в журнале «Октябрь», но поступил приказ публикацию прекратить. На Зощенко обрушился шквал критики. Да, это была ещё критика – брань последует позже. Вскоре — без ведома автора — журнал «Звезда» перепечатал из «Мурзилки» «Приключения обезьяны» — рассказ, за который его буквально втоптали в грязь.

Сначала было постановление ЦК ВКП (б), а потом доклад Жданова, в котором Зощенко был назван подонком литературы, мещанином и пошляком. Вспомнил Жданов и «Перед восходом солнца»: «Зощенко выворачивает наизнанку свою пошлую и низкую душонку, делая это с наслаждением, со смакованием, с желанием показать всем: смотрите, вот какой я хулиган».

Не правда ли, очень напоминает суждения героя повести о стихах Тинякова? После этого разгрома Зощенко исключили из Союза писателей, лишили продовольственных карточек, публикации за последующие семь лет можно пересчитать по пальцам. Писатель вынужден был продавать вещи, вернуться к сапожному ремеслу, чтобы прокормить семью.

Вспоминал ли он в эти годы о Тинякове, о том как тот, вернувшись с Соловков в 1933-м, в письме просил его о помощи? Документальных свидетельств этого нет, впрочем, круг общения Зощенко резко сузился: многие друзья прекратили с ним отношения, со случайными знакомыми он не откровенничал.

Летом 1954-го состоялась встреча опальных Зощенко и Ахматовой с английскими студентами, и на ней Михаил Михайлович позволил себе осторожно — это подтверждается стенограммой — выразить несогласие со словами Жданова о себе.

Последовал новый разнос, на сей раз в кругу собратьев-писателей. «Потерял достоинство советского человека!» — говорили ему в лицо. Ответное выступление Зощенко обросло легендами, долгое время передавалось в вольном изложении. Даниил Гранин разыскал стенограмму, опубликовал. Вот концовка: «Я могу сказать: моя литературная жизнь и судьба при такой ситуации закончены. Я не могу выйти из положения. Сатирик должен быть морально чистым человеком, а я унижен, как последний сукин сын! Как я могу работать? <…> У меня нет ничего в дальнейшем! Я не стану ни о чем просить! Не надо вашего снисхождения, ни вашего Друзина (тогдашнего главреда журнала «Звезда»), ни вашей брани и криков! Я больше чем устал! Я приму любую иную судьбу, чем ту, которую имею!»

После этого Зощенко вышел из зала, не дожидаясь решения писательского собрания. Это был бунт, разрыв со средой, ставшей ему чужой и отвратительной. Последние годы жизни он не предпринимал особых попыток вернуться в литературу. Не было ни сил, ни здоровья, ни, наверное, желания.

За без малого 30 лет до Зощенко такой же бунт совершил и Александр Тиняков: вышел из Всероссийского союза писателей, после того как его стихи, рецензии, статьи перестали принимать в печать. Заявил, что путь честного писателя теперь в нищие.

У Тинякова была жена, библиотека, он продолжал писать, вел очень откровенный дневник, где язвил почти всех советских писателей, делая исключение разве что для очень модного и обеспеченного в то время Зощенко. Словно видел в нем будущего товарища по несчастью. И по бунту.

Автор — писатель, лауреат премии правительства РФ и «Большой книги»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Читайте также
Прямой эфир