Много лет назад я пришла в онкологическое отделение одной детской больницы. Пришла, оглушенная случайно увиденным сюжетом про онкобольного мальчика. Ребенок был без волос и ресниц, и тогда он показался мне похожим на какого-то инопланетянина. Я хорошо помню, как рыдала у телевизора и не могла поверить, что дети вообще болеют раком. А оказалось, что болеют. И это был разрыв шаблона.
В том самый момент я не знала, что конкретно могу сделать для этого мальчика. Но стала искать информацию и больницу, куда смогла бы пойти и помогать. Наверное, как и большинству приходивших тогда людей, мне хотелось помогать адресно. Конкретному ребенку, вот именно ему.
Денег у меня совершенно не было, и мой путь в благотворительность начался именно с волонтерства. Я стала ходить к тяжелобольным детям, разговаривать, рисовать, мастерить цветы из бумаги. В игровой комнате детской онкологической больницы мы создавали настоящие шедевры. Оказалось, эти дети невероятно талантливые.
Общаясь с ними и их родителями, я многое поняла. Например, как обидно, когда все хотят помочь одному и тому же ребенку (засвеченному в телесюжете или статье), а остальных будто не замечают. Как важно, чтобы ребенок был симпатичным и маленьким, ведь на них жертвуют в разы охотнее, чем на измученных болезнью подростков.
Уже тогда я стала понимать, что адресная помощь при всей ее понятности не всегда эффективна. Что желание помочь – это не необходимость кого-то выбирать. Всегда есть дети, нуждающиеся в нашей помощи вот прямо сейчас. Иногда прямо сегодня, бывает, что всего через пару часов.
Моё убеждение о том, что нужно помогать не только адресно, но и поддерживать программы, крепло на основании конкретных историй, с которыми я сталкиваюсь в фонде «Жизнь».
Можно сколько угодно писать и говорить о важности иметь в запасе средства для покупки срочных лекарств детям. Но когда возникает экстренная ситуация, нет времени на сбор денег, нет времени ни на что… И даже неудобно в критический момент, когда жизнь ребенка висит на волоске, подходить к маме и говорить, что нужно собирать документы, писать обращение, заключать договор…
Пятница, четыре часа дня, отделение онкологии, палата 2.4. Худющий мальчик лежит на кровати, забившись в угол: так он прячется от всех и от всего. Он уже не плачет и не разговаривает – на все это нужны силы. А сил у Артема уже совершенно нет. Температура, сжигающая его несколько дней, «нулевые» анализы, показания которых обрушились после химиотерапии, сильнейшее истощение.
Врачи бегают. Мама плачет. И тут Артем поворачивается, смотрит на маму и спрашивает: «Можно мне уйти?»
Что сделать в этой ситуации? Требуются лекарства, которые могут помочь. А могут и не помочь. Очень редко дети умирают непосредственно от злокачественной опухоли. Почти всегда это происходит из-за осложнений, с которыми угнетенный организм не может бороться. Просто не справляется.
Нужных лекарств в больнице прямо сегодня нет. Больничная аптека уже не работает. Сделать официальную заявку, подписать у врача, купить лекарства, привести их в больничную аптеку – все это до понедельника.
А доживем ли до понедельника? Никто не знает. Это просто невозможно знать в такой ситуации. Единственное, что мы можем сделать – это купить лекарства прямо сейчас (и по акту передать маме), в течение часа привезти их в больницу, чтобы начать необходимую ребенку терапию. Пытаться, пробовать, спасать.
Эти лекарства для Тёмки стоили 117,8 тыс. рублей. Мы не вели сбор. Набрали с большим трудом из пожертвований, приходящих с общей формулировкой «на лечение детей».
В субботу утром Артем развернулся от стенки и сообщил, что всё хорошо. Лекарства помогли. Спасибо всем жертвователям, что у этого мальчика будет понедельник.