Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Путин отметил поступательное развитие сотрудничества России и Китая
Армия
Армия России ночью поразила доставлявшее в порт Южный грузы для ВСУ судно
Мир
Путин назвал Азиатско-Тихоокеанский регион центром мировой экономики
Мир
Кнайсль заявила о демонстрации Каллас и фон дер Ляйен упадка евроинститутов
Мир
Президент РФ отметил значимость АТР для торгово-экономического сотрудничества
Мир
Си Цзиньпин сравнил отношения России и Китая с устойчивым к бурям кораблем
Армия
Российская армия поразила объекты военной инфраструктуры ВСУ в порту Измаил
Мир
В Германии заявили о непростой ситуации в Киеве после ударов по мостам
Мир
В МИД России назвали непростым процесс выбора кандидатов на пост генсека ООН
Мир
Писториус пообещал выделить Украине €11,6 млрд до утверждения бюджета Германии
Мир
Аракчи опроверг сообщения о планах Ирана применить химоружие в США
Мир
В Финляндии назвали разрушительным ущерб от закрытия границы с Россией
Мир
В Верховной раде рассказали о привязывании мобилизованных в ВСУ к деревьям
Общество
В Кремле сообщили о проведении прямой линии с Путиным в декабре
Мир
В Молдавии сообщили о нарушении воздушного пространства страны семью БПЛА
Общество
Никитин указал на возможность восстановления Крымского моста в сжатые сроки
Мир
Стубб опроверг слухи о требовании России по выходу Финляндии из НАТО
Мир
В Великобритании полицейским запретят отпуска летом 2028 года из-за Евро и G7

Защита Набокова

Сборник интервью и статей «Строгие суждения» позволяет узнать великого писателя как человека
0
Фото: Getty Image/Horst Tappe
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

На русском языке впервые вышли «Строгие суждения» Владимира Набокова — сборник интервью, писем в редакции и статей, составленный самим писателем. Англоязычный оригинал датируется 1973-м: за четыре года до смерти автор «Защиты Лужина» создал из своей обширной корреспонденции со СМИ «публицистический автопортрет» — ответ тем, кто хочет узнать поближе затворника из Монтре, предпочитавшего ловлю бабочек общению с людьми.

«Я мыслю как гений, пишу как выдающийся автор и говорю как дитя» — так Набоков начинает предисловие, объясняя, почему все интервью он дает только в письменном виде. Вошедшие в книгу многостраничные беседы с представителями газет, радиостанций и журналов — не живой диалог, а ожерелье тщательно отшлифованных литературных «жемчужин», холодный блеск которых — отражение острого ума, но никак не спонтанных эмоций.

Впрочем, ведомый писательской интуицией, Набоков в своих ответах вовсе не грешит сухостью слога. Напротив — развлекает читателя выпадами и обвинениями, восторгами и злой иронией — в общем, демонстрирует полный спектр человеческих реакций, призванных расцветить образ рафинированного сноба оттенками чувств и имитацией искренности. «Мое последнее спасение в борьбе с бессонницей — составление шахматных задач. Недавно две задачи опубликовали, и я радовался, по-моему, больше, чем полвека назад в Санкт-Петербурге, когда появились мои первые стихи».

Наиболее живой отклик у писателя вызывает разговор о бабочках. Исследователь-профессионал (в 1940-х он работал научным сотрудником в гарвардском Музее сравнительной зоологии), Набоков признается: «Занятия энтомологией, которым я с равной страстью предаюсь в поле, библиотеке и лаборатории, мне даже милее, чем литературные». И завершает сборник пятью своими статьями о чешуекрылых. Но в другом интервью всё же отмечает: «Миниатюрные цеплялки бабочек-самцов ничтожны в сравнении с орлиными когтями литературы, разрывающими меня денно и нощно».

Однако если полет бабочек вызывает у него исключительно светлые чувства, то полет фантазии коллег по цеху — преимущественно скепсис. Набоков критикует Достоевского и Гоголя, «Войну и мир» и «Доктора Живаго», американских поэтов и европейских мыслителей… Из последних особенно достается «шарлатану» Фрейду, и здесь, видимо, не обошлось без личных мотивов: можно себе представить, как автора «Лолиты» и «Ады» раздражали фрейдистские трактовки его романов, попытки рецензентов увидеть в сознательных литературных играх — игры подсознания.

Любой намек на обвинение, даже менее обидное, пробуждает у Набокова полемический задор. Что интересно, особенно рьяно он защищает свой англоязычный перевод «Евгения Онегина» Пушкина. Помещенный в разделе «Статьи» текст «Ответ моим критикам» доставляет удовольствие педантичной, не без ехидства, аргументацией: с въедливостью ученого Набоков разбирает и разбивает каждый аргумент, обосновывая использование того или иного слова и подтрунивая над далекими от русских реалий западными литературоведами.

Можно было бы обвинить Набокова в чрезмерном брюзжании, но вот парадокс: автор столь «строгих суждений» предстает перед читателем удивительно гармоничной личностью, жизнь которой — не борьба с ветряными мельницами («Дон Кихот» — еще одна мишень набоковского сарказма), а «свежий хлеб с крестьянским маслом и альпийским медом». Приглашая публику поприсутствовать при своей «трапезе», Набоков, впрочем, постоянно дает понять, что за чужим вниманием не гонится. «Ваше социальное окружение?» — «Утки-хохлатки и чомги у Женевского озера».

Секрет набоковского обаяния — в аристократически сдержанном юморе и мягкой улыбке, которая проглядывает сквозь все ответы, сколь бы серьезными они ни были. «Я часто думаю, что должен существовать специальный типографский знак, обозначающий улыбку, — нечто вроде выгнутой линии, лежащей навзничь скобки; именно этот значок я бы поставил вместо ответа на ваш вопрос» — пророчески пишет Набоков интервьюеру. И оказывается, что «Строгие суждения» — не такие уж и строгие. :)

 

Читайте также
Прямой эфир