Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Силы ПВО сбили за ночь более 1,3 тыс. беспилотников над регионами России
Мир
США сократили помощь Грузии в 27 раз после возвращения Трампа в Белый дом
Происшествия
На Камчатке за несколько часов произошло три землетрясения
Мир
Войска Йемена отошли от Баб-эль-Мандебского пролива для защиты Адена
Мир
В Европарламенте заявили о признаках несостоявшегося государства на Украине
Общество
Защита сестер Хачатурян потребовала прекратить уголовное преследование
Мир
UnHerd оценил последствия отказа ЕС от договоренностей с Россией
Мир
В Венгрии заявили об отсутствии информации о владельце найденных миллионов долларов
Общество
В 2027 году в России вырастут доплаты к пенсиям и детские пособия
Общество
В ОП предложили ввести устный экзамен по обществознанию для девятиклассников
Спорт
Трусова завоевала серебро на этапе Гран-при по фигурному катанию в США
Мир
Хуситы заявили об атаке на нефтепровод в районе Эр-Рияда
Здоровье
Ученые связали нерегулярный сон с ухудшением психического здоровья
Экономика
Китай заменяет людей роботами на фоне угрозы сырьевого суперцикла. Что может пойти не так
Происшествия
Жителя Камчатки приговорили к 14 годам колонии за госизмену
Здоровье
Ученые связали повышенную чувствительность к холоду с изменениями жировой ткани
Общество
Россиянам рассказали о количестве рабочих и выходных дней в декабре
Мир
Юрист оценил перспективы допуска молодежной сборной России на ЧМ по хоккею
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Беспорядки полувековой давности во французской столице продолжают волновать умы: вот и президент Макрон год назад обещал торжественно отметить годовщину «революции». Правда, неблагодарные французы перехватили инициативу и отпраздновали май 2018-го демонстрациями против самого Макрона, но это уже, как говорится, частности. Собственно, даже оценки тех событий до сих пор разнятся — то ли тривиальные студенческие волнения, то ли почти революционный переворот. Однако одно бесспорно: баррикады на левом берегу, простояв лишь месяц, навсегда изменили культурный ландшафт Европы. Портал iz.ru вспоминает о влиянии мая 1968-го на искусство.

Удивить парижан студенческим бунтом было бы трудно — едва ли не момент основания Сорбонны в 1257 году удалой разгул школяров стал обычным явлением на левом берегу Сены (да и правому, бывало, доставалось на славу). Да и по части насилия май 1968-го явно не дотягивал не то что до Варфоломеевской ночи, но и до событий октября 1961 года, когда, по некоторым оценкам, было убито около 300 участников мирной демонстрации за независимость Алжира, и их тела брошены в Сену. Что бы ни рассказывали впоследствии «суасан-уитары» (soixante-huitards, буквально «68-ники» — термин был придуман по аналогии с quarant-huitards, как называли за столетие до того участников революции 1848 года), в противостоянии студентов и полиции было больше имитации борьбы, чем реальных столкновений. До них оставалась еще пара лет, когда демонстрацию студентов Кентского университета в штате Огайо расстреляла национальная гвардия, а те из участников европейских протестов, кто не успокоился и не вернулся к благополучной буржуазной жизни, начали создавать реальные террористические ячейки вроде «Красных бригад» и «Фракции Красная армия».

Заплакали тут французики

Необычным было то, что к акции студентов — прямо сказать, не производивших впечатления изможденных эксплуатацией пролетариев — вскоре примкнули и рабочие. Забастовали крупнейшие предприятия Франции, причем к удивлению профсоюзов, пытавшихся свести дело к обычной тяжбе за повышение заработной платы, на заводах и фабриках начали выдвигать и политические требования. Страна была на грани анархии. Собственно, именно тогда французы и воспылали страстью к поджиганию автомобилей (чужих, естественно), чем продолжают развлекаться и по сей день — распространенное мнение, что эта «форма протеста» появилась лишь с новой волной африканской эмиграции в корне неверна.

Фото: Getty Images/Reg Lancaster

Май 1968-го часто называют и «революцией лозунгов». Граффити на стенах домов, до той поры не особо известные на европейском континенте, тогда впервые стали едва ли не главнейшей составляющей наглядной агитации недовольных. В идеологическом плане среди протестующих творилась полнейшая неразбериха, явно доводившая до паники не только смиренных французских буржуа, но и международный отдел ЦК КПСС в далекой Москве: налицо была самая вроде бы настоящая революция (хотя почту и телеграф не трогали, но университеты и заводы захватывали по всей Франции; и даже дисциплинированные немецкие студенты нет-нет да присоединялись к акциям уже у себя, в Трире, Кельне и некоторых других городах) — но никак не санкционированная знатоками из Института марксизма-ленинизма.

Среди выступавших были и ортодоксальные марксисты (впрочем, в меньшинстве), и сторонники Мао, и маркузианцы, и пламенные «перманентные революционеры» — наследники Л.Д. Троцкого. Преобладали, впрочем, «троцкисты-ревизионисты», как определяли их склонные к точности советские товарищи, — имя им было придумано «ситуационисты», и именно они придумали большинство самых знаменитых, надолго переживших эпоху лозунгов. Впрочем, сами они себя не считали никакими «-истами», поскольку отрицали любую заранее сформированную идеологию. Лидер «Ситуационистского интернационала» философ Ги Дебор, клеймивший современный ему западный мир как «общество спектакля» (социализм советского и китайского образца он, впрочем, тоже не жаловал), впоследствии с горечью писал, что «общество спектакля превратило в спектакль восстание против себя».

«Культуру в массы

В любом случае самые знаменитые лозунги эпохи «Запрещается запрещать!» и «Будь реалистом — требуй невозможного» не только пережили свое время, но, пожалуй, вошли в парадигму современной европейской политики (третий, «Никогда не работай!», также успешно проводится в жизнь во многих странах континента — если не автохтонным, то пришлым населением). Сами «ситуационисты» называли такой процесс рекуперацией, усвоением обществом потребления контркультурных символов в своих интересах — отличной иллюстрацией может послужить тиражируемый вот уже полвека на майках, кружках и прочей сувенирной продукции портрет Че Гевары. Да и сами участники движения активно пользовались «наработками» мая 1968-го — побывавший на парижских баррикадах англичанин Малькольм Макларен впоследствии по всем предписанным Дебором канонам создал и раскрутил знаменитую группу Sex Pistols, сделав «торговлю бунтом» выгодным коммерческим предприятием.

Французские мастера культуры в массе своей, кстати, отнеслись к событиям без особого энтузиазма — Серж Генсбур, знаменитый не только своими песнями и широтой натуры, но и трепетной любовью к материальной стороне бытия, так и вовсе открыто осуждал в интервью «весь этот бардак». Зато по другую сторону пролива Ла-Манш рок-миллионеры вовсю вдохновлялись парижскими погромами. Например, Street Fighting Man («Уличный боец»), суперхит Rolling Stones 1968 года — Кит Ричард впоследствии признавался в интервью, что старался сделать звук своей гитары похожим на сирены французских полицейских машин. Сами же парижские студенты выбрали в качестве своего неофициального гимна вышедшую в марте 1968-го песню молодого рок-певца Жака Дютронка Il est cinq heures, Paris s’éveille («Пять часов, Париж просыпается»), в 1991-м по опросу критиков признанную лучшей французской песней всех времен. Ее пели на баррикадах, слегка изменив текст, — с довольно кровожадным третьим куплетом, обещающим скорую смерть «ментам, попам и бюрократам».

Фото: Getty Images/Central Press

Впоследствии влияние «ситуационистов» и мая 1968-го вообще проявилось и в панк-роке — от британцев Crass до нашей «Гражданской обороны», и в кинематографе — среди фильмов, посвященных тем событиям, такие шедевры, как «Лилу в мае» Луи Малля, «Мечтатели» Бернардо Бертолуччи и «Всё в порядке» Жан-Люка Годара. Кстати, снятая за год до беспорядков «Китаянка» Годара во многом предвосхитила события — картина рассказывала об изучающих маоизм парижских студентах. Неожиданную вторую жизнь получил в конце 1990-х и лозунг Mort aux Vaches («Смерть коровам» — жаргонное название полицейских во Франции). Голландский авангардный лейбл Staalplaat запустил под этим названием серию концертных альбомов ведущих андерграундных коллективов и артистов мира — в проекте принимали участие такие знаменитости «другой музыки», как американец Шарлемань Палестин, японец Мерцбоу, британец Брин Джонс (Muslimgauze) и другие.

Затесавшись между прекраснодушным хиппанским «летом любви» 1967-го и гедонистическим 69 Année érotique (по определению Сержа Генсбура), май 1968-го мог бы стать едва заметным мгновением в полном куда более грозных и мрачных событий ХХ веке. Однако в истории Европы он занял место куда более значимое — во многом благодаря именно своему культурному влиянию на последовавшие десятилетия. Да и именитые «суасан-уитары» вроде политиков Даниэля Кон-Бендита и Йозефа Фишера или философов Андре Глюксмана и Бернара-Анри Леви, остепенившись и обосновавшись в рядах элиты общества, не забывали усердно напоминать о великой значимости тех событий. Которые всё же в конечном счете свелись к большому переполоху, нескольким сотням сожженных авто и бурчанию парижских (и не только) коммунальщиков, вынужденных замазывать свежей краской граффити на стенах и оградах.

 

Читайте также
Прямой эфир