Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Ростовскую область возросло до пяти
Мир
Макрон назвал возможное членство Украины в НАТО ее законным правом
Мир
ЦАХАЛ ликвидировала высокопоставленного командира ХАМАС в Рафахе
Общество
Материнский капитал на второго ребенка превысит 1 млн рублей в 2027 году
Здоровье
В Роспотребнадзоре назвали самый надежный способ защиты от пневмонии
Армия
Операторы Южной группировки войск уничтожили пункт управления БПЛА ВСУ
Происшествия
При атаке БПЛА на Нижнекамск пострадали люди
Здоровье
Ученые создали карту мозга для изучения болезни Паркинсона и шизофрении
Общество
В деле об убийстве самбиста в Махачкале не выявлено давнего конфликта
Спорт
Мирра Андреева сыграет с украинкой Свитолиной в финале итогового турнира WTA
Спорт
«Вашингтон» проиграл «Нью-Джерси» в матче НХЛ
Мир
Немецкий политик назвал реальную причину участия ФРГ в переговорах по Украине
Мир
Россия начала формировать делегацию на саммит G20 в Майами
Общество
Российские спортсмены вернулись в Москву после юношеских Олимпийских игр
Мир
В Шотландии около 6 тыс. человек вышли на протест против дата-центров
Здоровье
Психологи назвали семь повседневных привычек для снижения тревожности
Общество
Мошенники начали использовать СМС-бомбинг для хищения денег у граждан
Мир
Политолог Хаммер назвал вторым принципом НАТО «держать немцев в узде»

Не упустить талант

Ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов — о том, нужны ли нам спецшколы и какими они должны быть
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Споры о том, нужно ли выравнивать уровень школ или, напротив, надо возрождать советскую систему специализированных школ, идут давно.

Мы живем в обстановке глобальной конкуренции за мозги, и национальная система работы с талантами — одно из важных преимуществ нашей системы образования. Она не идеальна, в ней есть односторонность: мы умеем работать с научной, спортивной, художественной одаренностью, но игнорируем не менее важные таланты в технологиях, в управлении, в социальных проектах. Тем не менее это лучше, чем в большинстве развитых стран. Спецшколы — важная часть сложившейся системы наряду с олимпиадами и дополнительным образованием.

Мы все согласны, что всякий ребенок талантлив, надо только дать ему обнаружить свои особенные способности. Но вот наконец способности обнаружились — надо их развивать, надо собрать таких детей вместе и предложить им программу обучения, далеко выходящую за рамки образовательного стандарта. Так страна формирует профессиональную элиту. Россия — страна беднее, чем Штаты или Канада. У нас нет возможности скупать таланты по всему миру. Мы должны в первую очередь выращивать их у себя, не упускать ни одного талантливого школьника.

Но образование должно еще производить справедливость. В наиболее развитых странах образование сегодня не просто обеспечивает равный старт — оно работает как механизм «социального перемешивания». Делает так, чтобы молодые люди имели шанс на жизненный успех независимо от того, кто их родители, сколько они зарабатывают и какие книги читают (и читают ли вообще). В России, в силу нашего невнимания к проблеме, образование сегодня не снимает, а где-то даже усиливает социальное расслоение. Это очень опасная тенденция, о которой редко говорят.

Спецшколы в том виде, как они зачастую существуют, — это школы для детей интеллигентных, влиятельных и состоятельных родителей, своего рода «закрытые клубы». Для этого не надо кого-то специально не пускать: в образованной и состоятельной семье ребенку легче проявить свои способности.

Мы выбросили те механизмы социального перемешивания, которые работали в СССР. Вспомним рабфаки, вспомним преимущества для детей рабочих и колхозников при поступлении в ведущие вузы. Не всё это работало хорошо, в 1970–1980-е годы было много формализма и кумовства. Но в целом у людей было ощущение единого, не разорванного общества. Можно не воспроизводить старое, но для рыночной экономики уже придуманы аналогичные меры.

Посмотрите, как работают продвинутые школы в других странах — например, в некоторых штатах США. Там элитная школа четверть или треть мест отдает афроамериканцам, испаноязычным и выходцам из малообразованных семей. Хочешь отдать ребенка в такую школу, даже платную, — заплати за него и еще половину этого отдай за талантливого ребенка, семья которого не может за него заплатить. Да, есть высокий конкурс среди таких детей, но общество имеет механизм, сдерживающий социальный раскол.

У нас такого нет. Мы старательно делаем вид, что у нас вообще ничего такого нет, но расслоение идет. Я понимаю, что оно не может не идти. И я за то, чтобы сохранялись и развивались спецшколы, но нужно обеспечить в них каналы социального перемешивания. Тогда я двумя руками буду голосовать за них.

Второй вопрос — насколько такого рода школам требуется повышенное бюджетное финансирование. На мой взгляд, не требуется.

Наоборот — в первую очередь нужны специальные гранты школам, которые работают в сложной среде, где у большинства родителей нет ни достаточных доходов, ни образования для того, чтобы инвестировать в детей. Нужно выявлять школы с устойчиво слабыми результатами, из которых в вузы поступает меньше половины выпускников, при необходимости менять руководство, добавлять ставки методистов и воспитателей, на индивидуальную работу, потому что там собраны дети, которые нуждаются в помощи.

Надо обеспечить легальную возможность привлечения родительских средств — или в виде целевых муниципальных сборов, или в виде добровольных взносов в фонд развития школы. Сегодня платить серьезные деньги за улучшение образования для своего ребенка готово уже больше половины родителей. Это может удвоить школьные бюджеты — да, только в крупных городах, но у нас и сегодня нет спецшкол в сельской местности или в небольших городках с плохой экономикой.

Но и это не обязательно. Для повышения качества школа должна быть крупной. Как только мы укрупняем школу, то сразу снижаем условно-постоянные расходы и получаем возможность нанимать лучших учителей. Но главное — если у вас не 60, а 200–500 человек в параллели, вы можете построить целый ряд специализированных направлений, отвечающих интересам отдельных групп школьников. Самые сильные школы Москвы работают на стандартном нормативном финансировании, и практически все они — школы с большим приемом.

Не опасно ли сливать слабые школы с сильными? Тут всё зависит от пропорции. В сильную школу можно вливать слабую в соотношении 3:1. Один к одному — это плохо. Потому что в итоге слабая школа не станет сильной, а сильная ослабеет. Мы должны подключать слабых к сильным в такой пропорции, чтобы у сильных остались силы преобразовать слабых. Размывать это так, что у сильных не остается сил ни на что, нельзя.

Автор — ректор НИУ «Высшая школа экономики»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Читайте также
Прямой эфир